Ключи Марии

– Что он хочет от вас?

– Хочет забрать в свой замок.

– Но кто вы? Как вас зовут?

– Мария.

– Мы вас спасем, – вступил в разговор князь.

Мы подобрали для нее наряд сарацинского рыцаря, она спрятала волосы под шлемом, а на плечи накинула наш черный плащ с белым крестом и капюшоном. Походила она теперь на юного пажа. Я посадил ее перед собой на коня, а затем мы двинулись в путь, все еще ощущая в себе значительные силы. Дева просила не брать ее в Иерусалим, но мы убедили, что с нами ей ничего не угрожает, никто в ней не узнает девицы.

В Иерусалиме мы собирались пробыть несколько дней, получить у короля деньги на обратный путь и вернуться домой. Двенадцать лет, которые мы провели на Святой земле, казались нам вечностью.

После полудня мы увидели впереди облако густой пыли и подумали, что это опять сарацины. Мы спешились, стали кругом, заняв боевую стойку и спрятав деву внутрь, но она обнажила сарацинский меч и стала рядом с нами. Мы с тревогой вглядывались в клубы пыли и песка, поднимавшиеся вверх, кружившие вихрем и опадавшие, а топот лошадей постепенно нарастал, и солнце слепило нам глаза.

И когда, наконец, из того бурлящего облака пыли вынырнули крестоносцы короля во главе с рыцарем Этьеном, мы с облегчением вздохнули. А рыцари поздравили нас, и Этьен сказал:

– Когда мы издалека увидели ваш боевой шик, то поняли, что вы наши. Откуда вы идете?

– С Назарета.

– Не случалась ли вам в пути дева с длинными волосами?

– Нет, не видели мы девы, – сказал князь Игорь и, опережая каждого из нас, спросил: – А что с ней?

– Ищем ее, – сказал Этьен, пристально вглядываясь в наши лица.

– Кто она? – спросил князь.

– Пленница королевская. Убежала вчера.

– Ладно, если наткнемся на нее, что делать?

– Схватить и доставить в Иерусалим.

После этих слов каждый отправился своей дорогой.

– Да, – сказал брат Лука, обернувшись к деве. – Лучше для вас спрятаться именно в Иерусалиме. Где-где, а там вас никто не будет искать.

Когда мы поднялись на последнюю гору, нам открылся живописный пейзаж с оливковыми рощами, которые подступали к стенам города, с высокими пальмами, что гордились щедрыми гроздьями фиников, а в их подножиях расположились караваны верблюдов и белые палатки купцов. Там кипела жизнь, звучало множество голосов на множестве языков, и ничто не напоминало о крови, смерти и руинах, все это отступило в глубины памяти.