В поте лица своего. Люди

– С нами, не с нами, но сесть может любой, – дернув мужа за рукав, предупреждала Валентина.

– А, знаю я это постановление, – вспоминал Девич. – Нам его зачитывали на политинформации. Там говорится… что во второй серии фильма допущено невежество в изображении исторических фактов, потому что прогрессивное войско опричников Ивана Грозного представлено в виде шайки дегенератов, наподобие американского Ку-клукс-клана, а сам Грозный, обладавший сильной волей и характером, показан как слабохарактерный и безвольный человек вроде Гамлета…

Тут вставлял свои «пять копеек» Арей.

Откашлявшись, он тихо, но отчетливо произносил:

– Похоже на цитату из обвинительной речи Сафонова[11 - Генеральный прокурор СССР в 1948–1953 г.г.]. И то, и другое – насчет прогрессивных опричников и сильной воли Грозного – одинаково лживо.

Вашецкий, будучи, пожалуй, самым трезвым из всей компании, удивленно смотрел в сторону Арея, но так и не увидев его, не заметив даже легкого дрожания воздуха в том пространстве, где располагалось тело непрошенного гостя, говорил задумчиво, с таким видом, будто его голову только что посетила свежая мысль:

– Похоже на цитату из обвинительной речи Сафонова…

На этот раз проявляла беспокойство Людмила, и ее твердый локоток вреза?лся в мягкий бок супруга.

– Да это и было обвинение, – продолжал Арей. – Только Черкасову повезло. Пока дело разворачивали, умер Эйзенштейн, началась борьба с космополитизмом… – в общем, в сорок восьмом уже было не до него. А в сорок девятом он опять на коне: четыре роли за один год!

Теперь удивлялся Девич.

Он тоже внимательно смотрел в сторону Арея и, подобно Вашецкому, ничего не видел в том месте, откуда, как ему казалось, раздавался голос.

– Четыре роли за один год! – возмущался он. – А тут… Удар княжны, приобретшей свой навык на лесоповале, всегда бывал точным и своевременным. Александр Иванович переводил дыхание несколько секунд, а отдышавшись, надолго задумывался, сидя, как царь со скипетром, с поднятой ко рту вилкой…

Так вот обычно и проходили посиделки, и никто не замечал присутствия и активного участия в них Арея, как никто не видел его, заходя в «ванную», где он жил в течение нескольких лет.

Непонятная слепота не относилась только к Борьке с Галей. Они-то видели его не раз и любили поговорить с ним. Отчего же именно четырехлетнему мальчонке и расконвоированной заключенной дано было видеть Арея, а другим – нет? Впрочем, никакого секрета тут не было.