Судьба калмыка

Слышь, молодуха, поднимайся с мерзлой земли! Закоченеешь! Цаган медленно поднялась, к ней прижались ребятишки. Она ощупывала себя и сокрушенно закачала головой. – ничего не осталось, документы и те сгорели. Как же мы теперь? Э-э, не печалься девка у нас давно уже ничего нет. Живем. Вот еще один пожар пережили. Люди крутили носами, отплевывались. Несло мясной гарью. Горелой человеченой. Пока горели различные части барака, мазут, шины, бушующий столб огня с дымом уносил все запахи в высь неба. А когда огонь стих, и все что могло быстро сгореть-сгорело, остались догорающие бревна стен, мерцая огромными головешками.

И вот тут-то тошнотворно и запахло горелым мясом. Горели трупы людей. Как ни странно две кошки жившие в бараке на общих основаниях, остались живы и невредимы и ходили между людей хищно принюхиваясь. Тузика жа-а-л-ко! Захлебывалась слезами полоумная девка сидя на пне и вытирала ладошками опухшее лицо. Да, ладно тебе! – утешала ее мать-старуха. Вчерась убег твой тузик в Шумиху, сама видела. Не ври, мамка, он со мной спал, потом со страху под топчан забился. Сгорел он! Экая печаль за собаку, тут люди сгорели. Ну и пусть! Мне их не жалко, они меня дразнят и сильничают! Тузика, жалко! – ревела несчастная девка. Люди ходили вокруг пожарища, выискивая что-нибудь пригодное для жизни. Не обошлось и без ругани и драк. Кто-то в суматохе схватил чужую подушку и теперь подремывая на ней по хозяйски посиживал. А высокая, сутулая баба, все ходила кругами вокруг пожарища и бормотала: – Ведь помню – далеко швырнула из окна подушку, должна же где-то быть. Хе, Нюрка! Поди любовник в обнимку с твоей подушкой сгорел? Не-е, выдернула я из-под него подушку, он еще башкой о доски топчана стукнулся. А потом за ним сунулась, а там уж полыхает вовсю. Так и не проснулся, вчерась до чертиков нажрался. Легко принял смерть. Бить-то хоть теперь меня, собака, не будет! А ну-к, ты на чем сидишь? – сунула она свое лицо, чуть не под подол толстой бабе. Подь отсель! На чем надо на том и сижу! Бабы! Эта стерва мою подушку слямзила! Нюрка толкнула в сторону бабу, но та сидела прочно. Схватив за угол подушку она потянула ее на себя. Захватчица подушки еще плотнее прилепилась задом к другой стороне ее, и оттолкнула Нюрку. Та костлявой рукой крепко ухватив угол подушки сунулась назад, вырвав с треском кусок обветшалой ткани. Вокруг взметнулись перья. А, так! Взревела толстуха и откатившись от подушки, схватила ее и запустила в хозяйку. Взметнулось облако перьев, пуха и пыли.