Земли родной минувшая судьба

Дверь опять распахнулась и в зимовье ввалилось шесть человек с пальмами в руках, с небольшими луками через плечо и колчанами на поясе.

– Якуты что ль? – предположил Фёдор.

– Должно быть, на тунгусов не похожи, – ответил Василий, – у них кафтаны распашные, а у тунгусов кафтаны цельные. Смотри-ка – они все с пальмами и боевыми луками. С кем это они воевать собрались.

– Да кто их разберёт. Может, на охоту.

– Ага, с боевыми луками, с пальмами ещё ладно…

Промышленники якутского языка не знали, поэтому жестами пригласили вошедших за стол.

Гости сели, примостив пальмы между ног, Федька поставил перед ними деревянные миски со свежей варёной рыбой и две ковриги хлеба.

Якуты презрительно поморщились и брезгливо отодвинули рыбу.

– Они, что нас принимают за нищих? Рыбу нам предложили.

– Русские нас никогда не уважали.

Федька с Васькой слов своих гостей не понимали, но по тону поняли, что те чем-то недовольны, не понятно, правда, чем.

Якуты разломили хлеб, взяли в рот по маленькому кусочку, пожевали и тут же выплюнули, стали плеваться и говорить что-то злое. Один сказал на ломанном русском:

– Худой хлеб, однако.

– Чем же он худой? – удивился Васька.

Якуты отвечали что-то злое на своём языке.

– Не с добром пришли туземцы, – сказал Васька, – обычаи нарушают. Сходи, Федя, в сени, спрячь ржаную муку, а то без хлеба насидимся. Боюсь они грабить пришли.

Фёдор вышел в сени, достал куль с мукой, прикидывая – куда бы его спрятать? В избе тем временем послышался шум и возмущённые крики Васьки и его злобный мат.

Начался грабёж. Якуты выносили из зимовья всё ценное: одежду, материю, два медных котла, две чугунные сковороды, пять топоров, шесть ножей, два зипуна, рубахи, порты, куль с мукой, деньги, два лука со стрелами.

– Луки-то куда? – возмутился Васька и получил удар ногой в живот.

С Фёдора сняли пояс с хорошим кованным ножом, его гордостью.

– Нож оставь, – прорычал Федька.

Якут молча вынул нож из ножен и ткнул им Федьку в правое плечо, второй удар пришёлся по касательной, царапнул, только армяк порезал.

Якуты вышли из зимовья, слышно было как они переговаривались на улице.

– Уходить надо, – сказал Василий, – а то убьют ненароком.