Россия на изломе

А товарищей ваших только прокурор отпустить может.

–Так давай его сюда, – загудела толпа.

– Он сейчас на Надеждинском.

Тут подошёл поезд, с него спрыгнули солдаты, ротмистр Трещенков вышел из вагона.

– Разойдись! – приказал он рабочим. – Стрелять буду.

Солдаты выстроились вдоль железнодорожного полотна, направили ружья в сторону толпы рабочих.

– Вот кому идут самородки, что у нас отбирают, – закричали из толпы, – чтобы вот этих содержать.

– Пусть в нас стреляют, невинных и безоружных, а всё равно будем требовать, что нам следует.

– Требуйте, – согласился Самохвалов, – только не здесь.

– А где? – спросил Кочетов.

– Идите в Надеждинский.

– Если надо, то мы и в Бодайбо дойдём, – уверил его Кочетов.

– А как он стрелять будет? – спросил Бычков. – Глаза у его благородия шибко жестокие.

– Может будет, а может нет. Воинскую команду это ваш Тульчинский вызвал. А боитесь, так по казармам расходитесь.

– Врёшь! – возмутился Кочетов. – Константин Николаевич не мог на такое пойди.

– А вы у него сами и спросите.

– Вызовите его сюда.

– Он на Надеждинском, туда идите.

Кочетов оглянулся на толпу.

– Так что, товарищи, пойдём? – спросил он.

– Пойдём, – хором ответила толпа.

Рабочие двинулись к Надежденскому прииску.

– Что вы ждёте, Николай Викторович? – спросил Самохвалов ротмистра. – Погружайте команду в вагоны и к Надежденскому. Опередите их. Всякое может быть.

Дорога была узкая, рабочие шли по трое в ряд с революционными песнями.

– Васька, а что как в нас стрелять будут? – спросил Бычков.

– Да не будут, – уверенно ответил ему Кочетов, – мы без оружия, ведём себя мирно.

На Надеждинский приехал ротмистр Трещенков. Там уже были команды штабс-капитанов Лепина и Санжаренко. После короткого совещания решили перегородить тракт, а часть солдат расположить на железнодорожном полотне.

Подошли товарищ прокурора Преображенский, Белозёров, инженер Тульчинский и горные приставы.

Уже смеркалось, когда с Федосиевского к Надеждинскому прииску стали подходить первые рабочие. Трещенков с железнодорожной насыпи крикнул им, чтобы остановились, а иначе он будет вынужден стрелять.

– Да погодите вы стрелять, – сказал Тульчинский, – до рабочих сто пятьдесят сажень (319,5 м) не меньше. Думаете они вас слышат?

– Что мне думать?

– Вот именно. Я пойду к ним, поговорю.