Россия на изломе

Тульчинский с выборными объезжал прииски. В рядах забастовщиков наметился раскол. Некоторые хотели прекратить забастовку при условии выполнения администрацией некоторых пунктов требования. Но большинство, всё-таки, стояли за выполнение администрацией всех пунктов требований без исключения.

– Наша забастовка навела ужас на администрацию «Лензото». Ещё чуть-чуть и они сдадутся. Нельзя прекращать борьбу, нельзя прекращать забастовку.

– Я поеду в Бадайбо, – сказал Баташёв, – поговорю с железнодорожными рабочими.

– Так круто, может быть, и не надо, Павел. А как не сломаются? Солдат пригнали.

– Это они со страха, с испугу. Поднажать надо. Посмотрите, товарищи, какие бедствия мы претерпели за дни забастовки: голод, семьи наши голодают, потеря заработка, аресты, из казарм на мороз выселяют. Но какой подъём духа! Неужели мы остановимся на пол пути? Неужели сдадимся? Нет! Надо бороться до конца, товарищи. До победы!

О намечающимся расколе среди забастовщиков Тульчинский сообщил администрации «Лензото», которая в свою очередь, сообщила об этом иркутскому губернатору.

В ночь на 4 апреля были произведены аресты членов забастовочного комитета и обыски в казармах Андреевского, Васильевского и Надеждинского приисков.

Утром у конторы управления собралась значительная толпа хмурых рабочих с требованием немедленно освободить арестованных членов забастовочного комитета.

– Мы требуем немедленного освобождения наших товарищей, – сказал Кочетов, – и выполнения всех пунктов наших требований, предоставленных администрации ранее.

– У нас дети голодают, – сказал Бычков, – а продовольствие не отпускают.

– Это произвол, – сказал Кочетов. – Вы не имеете право.

– Вы же бастуете, – возразил управляющий Самохвалов.

– И вы нас решили голодом уморить? – спросил Бычков.

– Увольняйтесь, – предложил Самохвалов.

– Уволимся, – пообещал Кочетов, – только оплатите до сентября, согласно договору, по справедливости. И до железной дороги довезите, до Жигалова. Ещё зима.

– Да, – сказал Яков, – с бабами да с детьми по морозу шибко долго не проходишь.

– Я такие вопросы не решаю.

– А кто решает? – спросил Кочетов.

– Администрация.