Обломки мифа. Книга 2. Враги

Иоанн Цимисхий, рыжебородый белобрысый коротышка с голубыми глазами и тонким с горбинкой носом, что придавал его профилю гордый вид, считался человеком храбрым и умным. И, что было – несомненно, ловким. Как в том, так и в другом смысле этого слова. Он мог, поставив рядом четырёх коней, так прыгнуть, что, перелетев через трёх, сесть на четвёртого. Мог на полном скаку тупым концом копья выбить кожаный мяч из стеклянной чаши, так, что чаша останется целой. Мастерски владел любым оружием и любил рисковать. Бывало он один нападал на целый отряд, неожиданно налетев на лошади и перебив множество растерянных врагов, невредимым, возвращался к своим, создавая тем самым себе репутацию непобедимого.

И вот этот человек решил показать письмо Вринги своему дяде, потому что лучше воевать под началом басилевса с именем Победоносный, чем под началом хитрого евнуха.

Иоанн очень хотел стать басилевсом, очень-очень, ещё с детства. Именно поэтому он рисковал жизнью, завоёвывая любовь солдат, так как именно солдаты ещё со времён Старого Рима возводят императоров на трон.

Он долго думал, прежде чем отдать письмо от Вринги своему дяде Никифору Фоке, но, всё же, решил отдать. Рано ещё ему самому становиться василевсом, время ещё не пришло, но оно придёт, в этом Цимисхий не сомневался.

У палатки Никифора Фоки, он встретил другого своего родственника – Романа Куркуаса. Оба они были из знатного армянского рода Куркуасов. Роман был высокий статный черноволосый и очень умный человек. И он думал, что лучше уж армянский родственник на троне, чем хитрый евнух Вринга.

Они с Цимисхием представляли малоазиатскую знать, и свой император в Константинополе не помешал бы.

Цимисхий показал своё письмо Роману. Куркуас показал такое же. Они отошли в сторону, чтобы обсудить свои действия и, придя к взаимному согласию, вошли в шатёр.

Иосиф Вринга ошибся и ошибся очень серьёзно.

В шатре стратига-автократора Куркуас и Цимисхий застали патрикия Никифора Эксакионита. Это был представитель греческой служилой знати, которая недолюбливала выскочек из Азии, но терять было не чего.

Цимисхий сел рядом с Никифором Фокой на правах родственника и протянул письмо.

– У Куркуаса такое же.

Роман кивнул.

Никифор взял письмо и стал читать.

– Меня подозревают в недоброжелательстве и коварстве? Кому я желаю зло?

– Читай дальше, светлейший, – сказал Иоанн.

– Но у меня нет не обузданных стремлений! Себя обуздать я смогу.

– В этом никто и не сомневается, – сказал Роман Куркуас.