Худловары

Ах да, чуть не забыл самое главное: пиво, о котором я говорил, называется «Сьерра Невада». На любителя, конечно, – но, с другой стороны, едва ли в Штатах найдёшь лучше.

Сонет против верлибра

Ну как, впечатляет картина сладкой жизни? Хе-хе. А это как раз был пример литературного жульничества. Нет, я ничего не наврал. Просто рассказал не всё, что было на самом деле.

Чтобы пользоваться преимуществами демократии, язык всё-таки нужно выучить получше. В институте, куда я приехал, сделать это было нереально.

Там вообще не стоило разговаривать. Институт почти полностью состоял из индийцев, и в какой-то момент я перестал понимать даже своих коллег по этому несчастью, московских программеров Игоря и Колю. Они приехали в Штаты раньше меня, раньше начали говорить по-английски, и у них уже развился жуткий индийский акцент.

Третий наш, Вовка, выбрал способ получше: он целыми днями смотрел комедии по телику. Это улучшает распознавание речи, согласен.

Но проводить жизнь у телика – глупо. Можно стать интернациональным картофелем.

Я пробовал ещё учить язык, болтаясь по барам. Там была другая крайность – жители Западной Вирджинии говорят по-английски даже хуже, чем индийцы. А в барах и вовсе на пальцах, там шумно.

В конце концов, наслушавшись кассет из аудиобиблиотеки, я решил взять быка за рога. То есть заняться поэзией. Поэзия – это типа концентрированного супа из пакетика. Если научишься есть этот доширак, не растворяя, любая обычная еда после этого будет усваиваться моментально.

Слова Шкловского о советских литературоведах, прекрасно научившихся разбираться в сортах говна, я вспомнил не скоро. Вначале же, попав на курс Creative Writing, я прямо-таки наслаждался статусом опытного говноеда среди наивных америкосов, для которых рифма и размер – предмет отдельного факультатива. Даже простенькие упражнения – типа, написать стишок с заданными словами «blue», «key», «milk» и «window» – вызывали у них такие морщины на лбу, словно все их мозговые извилины находились снаружи.

К тому же никто из них не знал, сколько Некрасова и прочих гумилёвских мальчиков у меня в крови. Официально я был одним из тех компьютерных червей, которым по программе предписано взять несколько курсов с гуманитарных факов – для общей гармонии. Да ещё иностранец, с трудом выговаривающий слова.