Фотография

Фотография

Алексей Андреев

"Повесть сосредоточена на вещах невеселых. После распутинского «Последнего срока» никто, быть может, у нас не концентрировался в такой степени на теме предстоящей смерти героини. Представлены умирающая мать и сын, глазами которого мы и оцениваем ситуацию. Убийственные перипетии, связанные с ущербностью нашей медицины. Сыновний долг, который не выплатить до конца; муки совести (такая редкость, кстати, в современной словесности). Гуманная, тонкая вещь". (Евгений Ермолин, ж-л «Знамя», 9, 2013 г.

)

Полночи искал фотографию. Их было много: в альбомах, пакетах, среди бумаг, да толку-то – нужная не находилась. Помнил, что была, представлял ее отчетливо, не так давно вроде попадалась под руку, когда что-то разыскивал здесь – пусть и небольшая, черно-белая, зато четкая и лицо на ней, как живое. С тем самым чуть лукавым выражением, с которым любила, тихо усевшись в сторонке, наблюдать за суетной жизнью семьи. Тогда же решил отложить, чтобы не потерялась – и, кажется, отложил, но куда?! И когда это было – до или после переезда? Переезжали так лихорадочно, рассовывая все подряд, без разбора, по клеенчатым сумкам «друг челнока» и добытым у магазинов коробкам, что потом сами удивлялись, распаковывая, тем неожиданным наборам, что получились.

Когда чистое вдруг оказалось с нестиранным, детское – со взрослым, под стопкой постельного затаился Машкин ботинок, к которому по другим тюкам долго и безуспешно искался второй. Когда уже плюнули и стали просто распаковываться – вдруг нашелся в коробке с посудой. Любопытные были сочетания, в самый раз для современных многозначительных инсталляций.

Жена пыталась помочь – тоже рылась, высказывала предположения: может, сюда отложил?.. или сюда? Сама же их проверяла – нет, пусто. Потом он отправил ее укладываться – завтра перед работой ей еще предстояло везти Машку к теще, ровно на другой конец Москвы, на Речной. Теща приехать к ним не могла – зимой из дома почти не выходила, боялась упасть.

Два года назад это случилось с ее подругой – и все, встать на ноги та уже не смогла. Тещу это испугало сильно – провести остаток жизни в кровати, сгнивая от пролежней, мучаясь и мучая всех, она не хотела.

Перед тем, как лечь, жена тихо вошла, постояла рядом, нагнулась, потерлась щекой о его плечо.

– Ложись, тебе же тоже рано. Вечером вместе поищем.

– Нет, – помотал головой, – иди, я скоро…

Забрать на несколько дней внучку теща предложила сама.