Самый опасный человек Японии

Он вытаскивал какие-то длинные, исписанные иероглифами рулоны, которые видел первый раз в жизни. И только когда от этих рулонов стало не повернуться, Кимитакэ заметил, что дедушка стоит в дверях, в домашнем светлом кимоно в цветочек, и так и смотрит своими ехидными глазами.

– Представляешь, дедушка, китайцы до сих пор жгут благовония перед табличками жестоких императоров Цинь Шихуана и У-ди, – сообщил Кимитакэ. – Не то чтобы они их очень уважали или считали их правление счастливым. Но всё равно жгут. На всякий случай.

– Китайцы – народ понятливый, если их достаточно часто палкой бить, – с достоинством ответил дедушка и сверкнул хитрющими глазами. – Когда я писал в Академию, то мне нужно было придумать имена других исследователей. Ну я и взял китайские: Чжун Ши, Ли Гун и прочие. И ты представляешь – двадцать восемь ответили! Двадцать восемь!

Во сне это достижение покойного дедушки казалось чем-то очень серьёзным. Но сейчас, переворачивая эту сцену в голове и так и этак, Кимитакэ был вынужден признать, что не может в нём разглядеть ни малейшего смысла.

Кимитакэ поднялся на крыльцо и постучал. Вокруг особняка не было ни души и не было слышно ни единого звука – казалось, вся столица просто вымерла. Только высоченное синее небо и изумрудная зелень душистой травы.

Кимитакэ позвонил и прислушался. Скрытый от глаз механизм прошуршал, и дверь отодвинулась.

Директор школы, как всегда, дожидался его в кабинете. Почему-то он был одет в свою старую адмиральскую форму.

На столе выстроились рисовые колобки с рыбным филе, а рядом – уже початая бутылка сухого красного вина из запасов наших героических подводников. Но выправка оставалась по-прежнему безукоризненной, а лицо непроницаемым – как это принято у всех высокопоставленных японцев.

Кто выдаст свои чувства, тот может выдать и свои мысли, а зная мысли, можно слишком многое с тобой сделать.

Кимитакэ немного успокоился. Его не ждал нагоняй – хотя, возможно, ожидало что-то похуже. Он сел к столу и невольно залюбовался, как билась алая струна о стеклянные бока пузатого бокала.

– Вы хотели у меня что-то спросить, – осведомился Кимитакэ, – или за что-то наказать?

– Я хотел уточнить у тебя насчёт человека, который будет выступать в нашей школе. Ты мог читать что-то из его сочинений.

– Я, если что, не очень знаком с его творчеством.