Самый опасный человек Японии

Не очень ясно, к какому выводу они пришли, но заместитель директора прекратил свои расспросы.

– Ваше имя, – скомандовал генерал, открывая новую страницу в блокноте.

– Сатотакэ Юкио, – ответил Юкио, сложив руки за спиной. – Сатотакэ пишется теми же иероглифами, которые в китайском чтении звучат: РИ-ДЗЭН. Полагаю, вы легко их определите.

– Странные знаки, – заметил военный. – Если у вас в семье и правда имя в фамилию перешло, то имя «Сатотакэ» так не пишется.

– Возможно, моя фамилия произошла не от имени, – ответил Юкио.

 – Возможно, это какое-то прозвище или искаженное иноземное слово. Например, латинское слово Legion, они могли узнать его от миссионеров-католиков. Японец, скорее всего, произнесёт его как «ридзэн». А иероглифы уже потом подобрали.

– И с чего бы миссионерам-католикам называть кого-то Легионом?

– Они имели в виду, что «Легион имя мне, потому что нас много».

Окава Сюмэй заулыбался и повернулся к военному.

– Он хорош, – произнёс профессор. – Европейскую классику знает. Запишите это.

Генерал записал, а потом спросил:

– Какими языками вы владеете.

– Japanese, – ответил Юкио. – Fluently.

– Почему вы считаете, что подходите для особой школы переводчиков?

Вместо ответа Сатотакэ принялся стаскивать с себя чёрный френч школьной формы. Под френчем не оказалось ни рубашки, ни нижней майки. И прежде чем члены комиссии успели сообразить, что вообще происходит, френч полетел на пол, а обнажённый до пояса Юкио уже подскочил к столику и схватил канцелярский нож прямо у них из-под носа.

– Я так считаю, что вам придётся меня взять, – всё таким же невозмутимо-холодным голосом произнёс он. – Потому что если вы меня не возьмёте, я выпущу себе кишки прямо вам на стол. Это вызовет смерть для меня и огромный скандал для вас с Министерством образования. А вам проблемы не нужны. Вам ученики нужны, а не проблемы.

Кимитакэ успел заметить, что тело у его друга такое же точёное, не сильное, но изящное, с безукоризненной осанкой и с неплохим мышечным корсетом.

Конечно, не античная статуя – скорее, европеец под воздействием японского искусства, который рисует изысканную обнажёнку для столичных эстетов. Какой-нибудь Обри Бёрдслей.

А ещё заметил, как нестерпимо ярко горит солнце на лезвии занесённого канцелярского ножа.

Потом тишина закончилась.

– Превосходно! – воскликнул генерал. – То, что надо! Вот это самоотдача, вот это страсть! Молодой человек, мы вас берём! Пишите приглашение! Такие нам нужны! Такие нам нужны.