Волжское затмение. Роман

– Точно! Шпана краснопёрая! Так их, пусть охолонут! Хулиганы и есть. Наглые и безмозглые… – близоруко щурясь, проскрипел тщедушный, с густыми бакенбардами, старикан, похожий на гостиничного швейцара.

– Погоди, папаша, теперь эти хулиганить станут! Шило на мыло!

– Поживём – увидим, – опять вздохнул крестьянин. Тихо и примирительно. – Кто нас спрашивает-то? Бог милостив, чем-то да закончится вся эта ерундовина. Не навек же эта чехарда… Так не бывает.

Но не слушали его люди.

– Учредительное собрание!

– Гражданские свободы!

– Народоправство!

Умные эти словечки летели уже по всей толпе.

Образованные все стали. Грамотные. За полтора года передряг такого наслушались – куда там профессорам! А что на плечах рваньё подлатанное, на ногах обувка раздрызганная, а кое-кто и босиком щеголяет – это ничего, лето тёплое. А что брюхо с голоду воет да рычит, так это не привыкать. Революция… Второй год революция, ни дна ей, проклятой, ни покрышки!

– Да кто они такие-то, новые эти? Как себя называют?

– Да какая разница? Контра – она и есть контра.

Вот и всё. Чего тут миндальничать? – процедил сквозь зубы и сплюнул худой рабочий с густыми усами на осунувшемся лице. – Только начали жизнь налаживать, и вот тебе!

Антон заинтересованно глянул в его сторону. Хоть и не любил Каморин этих новомодных словечек, но сейчас был вполне согласен с этим усталым человеком.

– Вот-вот! Только и знаете – контра! Ещё за наган схватись! – подъелдыкнул его старик с бакенбардами.

– Ещё схвачусь, – глухо ответил рабочий.

– Союз Защиты Родины и Свободы… Добровольческая армия… – долетали обрывки Шарапинского голоса. – Вот! Подпись! «Главноначальствующий, командующий Северной Добровольческой армией Ярославского района полковник Перхуров»! – и Мишка, не совладав с голосом и дыханием, закашлялся.

– Ха! Полковник! Могли бы для приличия и в генералы произвести!

– Перхуров… Перхуров? Перхуров! – понеслось по рядам на разные лады.

– Перхуев, – смачно выговорил худой рабочий и опять сплюнул.

– Гавноначальствующий! – нашёлся ещё какой-то остряк.

– Да тише вы, дурачьё! Глядите, едут! Сюда едут! – побежали тут и там беспокойные голоса. Люди заозирались. Оглянулся и Антон.

Снизу, от Которосли, с беспорядочным цокотом копыт вывернулись на худоватых лошадках четверо верховых. Двое в кителях, двое других в милицейских гимнастёрках, фуражки. Ни петлиц, ни погон, ни кокард. Сборище у тумбы попритихло.

– Это ещё что за архангелы? – понёсся тревожный шепоток.