Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

– Да, монсеньер.

И несчастный задрожал; огненные глаза прелата сжигали его.

– Итак, я от имени суперинтенданта предлагаю вам не триста тысяч ливров, не пятьсот тысяч, а миллион. Миллион, слышите?

И он нервно встряхнул Ванеля.

– Миллион! – повторил побледневший Ванель.

– Миллион, то есть, по нынешним временам, шестьдесят шесть тысяч ливров годового дохода.

– Ну, сударь, – сказал Фуке, – от таких предложений не отказываются. Отвечайте же – принимаете ли вы его?

– Невозможно… – пробормотал Ванель.

Арамис сжал губы, и лицо его как бы покрылось тучей. За этой тучей чувствовалась гроза. Он не отпускал Ванеля.

– Вы купили должность за миллион пятьсот тысяч ливров, не правда ли? Вам будет дан этот миллион пятьсот тысяч. Вы заработаете полтора миллиона на том, что посетили господина Фуке и он вам подал руку. Честь и выгода одновременно, господин Ванель.

– Не могу, – глухо отвечал Ванель.

– Хорошо! – отвечал Арамис и неожиданно отпустил куртку Ванеля, за которую он так крепко его держал.

– Да, это ясно, – проговорил Фуке.

– Но… – начал Ванель, пытаясь побороть свою слабость перед этими людьми.

– Мошенник, кажется, пытается возвысить голос! – сказал Арамис тоном императора.

– Мошенник? – повторил Ванель.

– Я хотел сказать – негодяй, – добавил уже хладнокровно Арамис. – Ну, вытаскивайте ваш договор, сударь. Он у вас, должно быть, где-нибудь под рукой в кармане, как у убийцы пистолет или нож, спрятанный под плащом.

Ванель что-то проворчал.

– Довольно! – крикнул Фуке. – Подавайте сюда договор.

Ванель дрожащей рукой начал рыться у себя в кармане; он вытащил из него бумажник, из бумажника в тот момент, когда Ванель подавал договор, выпала какая-то бумага.

Арамис бросился на бумагу, так как узнал почерк, которым она была исписана.

– Простите, это черновик договора, – сказал Ванель.

– Я это вижу, – продолжал Арамис с улыбкой более жестокой, чем удар хлыстом, – и восхищаюсь тем, что этот черновик написан рукой господина Кольбера.

И он передал черновик Фуке, который убедился в истине. Этот договор, весь исчерканный, с добавленными словами, с исписанными полями, был живым доказательством интриги Кольбера и все открыл его жертве.

– Ну? – прошептал Фуке.

Ошеломленный, Ванель, казалось, готов был провалиться сквозь землю.