Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть пятая

Лафонтен принял мораль всерьез и сказал своему собеседнику:

– Вы забываете Эсхила, лысого Эсхила, у которого ваш коршун, большой любитель черепах, с высоты принял череп за камень и бросил на него черепаху, хотя и спрятавшуюся под своим щитом.

– Боже мой, конечно, Лафонтен прав, – продолжал Фуке в раздумье, – большой коршун, если он хочет съесть черепаху, легко сумеет разбить ее щит. И еще счастливы те черепахи, за покрышку которых какой-нибудь уж согласен заплатить полтора миллиона. Пусть мне принесут такого щедрого ужа, как в вашей басне, Пелиссон, и я отдам ей свой щит.

– Rara avis in terris![10 - Rara avis in terries! – Редкая птица на земле (лат.) Цитата из Ювенала, ставшая крылатым выражением.] – воскликнул Конрар.

– Похожая на черного лебедя, не правда ли? – прибавил Лафонтен. – Ну вот, я нашел такую совсем черную и очень редкую птицу.

– Вы нашли покупателя на мою должность генерального прокурора? – спросил Фуке.

– Да, сударь.

– Но господин суперинтендант никогда не говорил, что хочет ее продать, – заметил Пелиссон.

– Простите, но вы сами об этом говорили, – возразил Конрар.

– И я тому свидетель, – добавил Гурвиль.

– Ну, кто же этот покупатель, скажите-ка, Лафонтен? – спросил Фуке.

– Совсем черная птица, один из советников парламента, славный человек… Ванель.

– Ванель! – воскликнул Фуке. – Ванель! Муж…

– Совершенно правильно, ее муж, сударь.

– Бедный малый, – сказал с удивлением Фуке, – он хочет быть генеральным прокурором?

– Он хочет быть всем тем, чем были вы, сударь, и делать совершенно то же, что делали вы, – сказал Гурвиль.

– Это очень забавно, расскажите мне, Лафонтен.

– Все очень просто. Я время от времени вижу его. Как раз сегодня я его встретил: он бродил по площади Бастилии в самое то время, когда я собирался отправиться в Сен-Манде.

– Он, наверное, подстерегал свою жену, – вставил Лоре.

– Нет, что вы! – сказал Фуке. – Он не ревнив.

– И вот он подходит ко мне, обнимает меня, ведет в кабачок Имаж-сен-Фиакр и начинает рассказывать мне про свои огорчения.

– У него есть огорчения?

– Да, его жена прививает ему честолюбие. Ему говорили о какой-то должности в парламенте, о том, что было произнесено имя господина Фуке, и о том, что с этих пор госпожа Ванель мечтает быть генеральной прокуроршей и каждую ночь умирает от этого желания, если не видит во сне своего мужа прокурором.

– Черт возьми!

– Бедная женщина! – сказал Фуке.

– Подождите.