Демократия, не оправдавшая надежд

Через четверть часа пароход поравнялся с компанией Ракитина, притаившейся в прибрежных зарослях. На палубе было весело. Играла гармошка. Кто-то под ее звуки выделывал коленца. Люди шли на войну и хотели вдоволь повеселиться, может быть, это в последний раз. Комиссар Виноградов с партийцами и сочувствующими, покинув Шенкурск, следовал вниз по река Ваге, чтобы преградить путь на Котлас белым и союзникам, о продвижении которых ходили самые тревожные слухи.

Сам Виноградов был в капитанской рубке. Он то и дело оглядывал в бинокль берега, как будто искал кого-то.

Прошло еще минут пятнадцать, и судно с большевиками скрылось за поворотом.

– Пошли парни в лагерь, – скомандовал Ракитин. – Если меня не подвели глаза, то из Шенкурска ушла большая часть большевиков во главе с комиссарами, а, значит, в городе чужих осталось мало. Посмотрим, может быть, что-то еще выгорит. Эх, где наша не пропадала!

Группа товарищей отправилась вверх по реке и вскоре увидела лежащее на тропинке тело Степана. Он был убит выстрелом из винтовки.

– Так вот, значит, в кого стреляли большевики с корабля. Нашли себе дичь.

Ракитин снял фуражку.

– Степана надо похоронить здесь, он указал на полянку у кромки леса. И всем, кого увидим, рассказывать, как большевики убили человека, мирно шагавшего домой.

– Увидели винтовку и убили, – мрачно заметил Малахов. – И нам нельзя церемонится, всех, кто под красным флагом, крошить в капусту.

– Брат на брата, выходит, пошел, – заметил сын священника Родимова. – Что будет, одному Господу известно.

– Прекрати, Тимоша! Ты еще про Каина и Авеля вспомни. Если мы за свое будем стоять и победим, то наша правда наступит, а если нет – распнут нас большевики, утопят или камнями забьют.

– Что ты такое говоришь? – Удивился Родимов. – Может быть, все еще образуется?

– Значит так, ребята, – подумав, сказал Ракитин, – расходимся до срока, ждем вестей с севера, и, как будут сюда белые подступать, станем снова сходится. Тогда и решим, что будет.

Товарищи разошлись.

Советская власть арестовала в Шенкурском уезде в начале августа 1918 года свыше трехсот человек. Все они принимали участие в июльском восстании призывников.

Шенкурская тюрьма была переполнена.