Слезы Африки

Тот огромный домище со стенами с осыпающейся штукатуркой и широкой верандой, рассыпающейся на куски, когда-то, очень давно, принадлежал одному богатому колонисту, владельцу всех этих земель, пасущегося там скота и людей также, но который с приходом независимости решил побыстрее вернуться обратно в свою родную Геную, оставив все свое имущество в руках управляющего, Тулио Грисси, который, в конце концов, выкупил и рушащийся дом, и кофейные плантации на холмах, по цене отощавшей курицы.

Дети его, Бруно, Марио и Клара, родившиеся и выросшие в том доме и в той долине, за всю свою жизнь не видели других белых лиц, чем их родители и сеньориты Маргарет, а потому можно предположить, в глубине души жалели, что цвет их кожи отличался от цвета кожи остальных детей, с которыми они и играли, и сидели за партами в классе.

Пьянчуга, грубиян и задира, не был он тем отцом, которым дети могли бы гордиться, и мать их, угрюмая, необщительная, открывала лишь рот, чтобы обругать своего мужа, когда тот, качаясь, заваливался в дом, или бранить своих детей за ужином.

А потому, когда Менелик Калеб легонько постучал по стеклу окна (как это он имел обыкновение делать, когда ребята собирались порыбачить на озере или поохотиться в лесу), то не особенно удивился сразу же увидев взъерошенную шевелюру цвета соломы и веснушчатую физиономию Бруно, словно тот уже несколько часов ждал его, но Менелик хорошо знал, что друг его воспользовался бы любой возможностью, чтобы сбежать из дома побыстрей и подальше.

– Пошли вверх по реке, – шепнул он, зная, что родители Бруно все еще спят в противоположном крыле дома. – Может, там еще солдаты есть.

И ему даже в голову не пришло, что второй мальчишка мог отказаться от его приглашения, к тому же на то были веские причины, но не успел он закончить фразу, как тот, второй, уже выпрыгнул из окна в заброшенный сад, и оба они помчались вниз по холму, потом нырнули в лес и побежали туда, где река сужалась и протекала через скалистое ущелье, а чуть дальше начиналась небольшая равнина, поросшая высокой травой и усеянная кустами карликовой акации, где запросто можно было столкнуться с какой-нибудь пугливой антилопой или с вонючей гиеной.