Деревянный хлеб

БУСПИН!

– Бригада… уркаганов… своих… парней… и… на… них? – запинаясь, догадался Юрка.

– На кого – на них? – разъярился Витька Коршун. – У меня одно «Н»!.. А что «на них» – это уж верно, и «свои парни» – тоже верно, и «бригада» – верняк! Только не уркаганов. БУСПИН! – повторил он. – Бригада уничтожения спекулянтов, паразитов и негодяев! Согласны?

– Согласны… – выдохнули пораженные Санька и Юрка в один голос.

– Дзенькуе бардзо, панове, – потряс им руки Коршун. – А я уже думал…

– Я еще вперед него был согласен, – поспешил сказать Санька, – когда еще не знал!

– Три ха-ха, – и Юрка рассмеялся с какой-то дрожью в голосе.

– А так! – сказал Витька Коршун. – Завтра идем за порохом. А с кем… я знаю с кем. И вы узнаете.

За порохом

Они шли на дальнюю вырубку, в лес, что начинался за разрушенным СХИ – сельскохозяйственным институтом, и Юрка всю дорогу допытывался у Витьки Коршуна: зачем им порох? И против кого применять: фамилия, где живет, чем занимается? Как следователь!

– Сначала порох, потом фамилия, – не сдавался Витька.

– Трушу. Но когда я трушу, я обязательно делаю. Значит, я смелый. В книгах почитай! Пожарина подорвем? – неожиданно спросил он.

– Подорвем. Только для начала не Пожарина. А можно и его, сделаем бомбочку, кинем ночью в форточку и, пшепрашем пана, просим товарища – ку-ку! – на небо крылышками.

Ребята враз остановились.

– Может, не надо, – робко промямлил Санька. – У него там еще мать и дядька.

– С ума сошли! – разъярился Коршун. – Этого он еще не заслужил. Мелкая тварь.

– Мелкая-то мелкая, – немного успокоился Юрка. – А сам перед ним дрожишь, как перед большой.

– Я от злости дрожу, – спокойно ответил Витька. – Я не его боюсь, а за себя боюсь. Вот схватил бы его тогда на бугре за ноги и вниз – он бы шею сломал, а я куда? В малолетнюю колонию? Охота мне из-за какого-то… Уж лучше что-нибудь придумаю… – последнее он сказал очень уверенно.

– Да, пусть себе живет, – великодушно согласился Санька.

– Пусть, – разрешил Юрка.

Так они подарили жизнь Пожарину, но оставили за собой святое право мести.

Показались руины СХИ – тихо было здесь, лишь тараторили незримые кузнечики в пыльных зарослях сорняка. Из обрубков дубов торчали осколки, их уже затягивало наростами, более светлыми, чем стволы.