Деревянный хлеб

Развалинам не было конца, раньше СХИ занимал несколько кварталов – целый городок: разные факультеты, общежития, столовые, бани.

А вот бани уцелели, окна были наполовину заложены кирпичом – не хватило стекла, по стенам петляли кружева причудливых сырых пятен, из трубы валил дым. На пороге стоял голый человек с полотенцем на бедрах, обмахиваясь березовым веником, как веером, и жадно дышал, от него валил пар.

За банями стоял лес, изрытый воронками и укрытиями для орудий и танков, одиночными стрелковыми ячейками, изломанными окопами и ходами сообщения.

По лесу шла неторопливая дорога с глубокими глинистыми колеями, глина была твердая, сухие комочки хрустели под ногами, как семечки. У дороги, в папоротнике, валялась каска с темной влагой на самом донышке. Когда-то она была почти полна водой: ярко-желтый на ржавчине круг показывал ее прежний уровень. Из нее выпрыгнула лягушка и замерла, готовая драпать без оглядки в любое мгновение.

За каской шумел родничок. Уже по одному его зябкому журчанию было видно, что вода очень холодная.

Дорога вывела на обширную вырубку. Здесь когда-то стояла немецкая батарея. Тут прежде было много чего подходящего, даже и после войны: снаряды, динамитные шашки, патроны. Потом все вывезли, прошлись с миноискателями, сосны спилили на телеграфные столбы и густо засадили вырубку крохотными саженцами елочек, плечом к плечу. Вырвешь елочку, как репку, а там под корнями порох: длинные или короткие коричневые трубочки, похожие на макаронины.

Отличный порох, артиллерийский. Прямо залежи!

– Жалко елочки, – смущенно сказал Юрка. – Тут лес зашумит, – и уточнил: – Ну, в будущем.

– И мы тут гулять будем, – поддакнул Витька, – с внуками.

– С кем? – удивился Юрка.

– С тем, – передразнил его Коршун. – Ты что ж думаешь, навечно в четвертом классе остаться?

– Я никогда не поженюсь, как Натти Бумпо – зверобой и как Д’Артаньян.

– Если бы никто никогда не женился, то бы их и нас на свете не было бы.

– Я и не просил, – проворчал Юрка.

– А жить нравится, да? Ходишь, дышишь?.. Чего рассопелся? Я и сам никогда не поженюсь, – вдруг признался Витька. – Ладно уж, вырывай эти елки-палки через одну, их все равно к Новому году вырубать будут на продажу, иначе все задохнутся.

– Ага, – обрадовался Юрка. Ему и правда было жалко елочки.

Набрали полную кошелку пороха. Она приятно оттягивала руку.