От бедра

Ты черпай тёмную мякоть,

рукав подобрав по локоть,

на землю созвездий слякоть

к утру протечёт молокой.

И там, где светло и прочно

и крик голубиной масти,

быть может, ещё очнёшься

под знаком беды и счастья.

26 октября 2005 г

***

Майе

И живёт, и парит не дыша

чище птичьего пуха душа.

2 ноября 2005 г

***

И глаз твоих небесная усталость

и рук моих несдержанность; пока

как будто жизнь ещё не начиналась

из двух замесов: глины и песка

Четыре попытки любви

Приближение

Во сто крат это чище и лучше,

чем дурнеть и не помнить лица.

Это выйти на свет, захлебнуться

и скатиться с крыльца.

Это с небом межа утеряна,

это снега во рту костёр,

это жизнь на сто лет уверена,

как в невидимой дали простор.

Это светлое, как суеверие,

это с кровью весёлая грусть.

Это велено и не велено

до утра не смыкать уст.

Это знаками двух общенье,

это новая прорезь глаз.

Это жмурки, прятки, качели,

это сговор, ищите нас.

Прикосновение

Это слова бесплодность жемчуга,

это ритма пустынный песок.

Это рифмы мужские и женские,

это вывих наискосок.

Это вместе просьба немая

ни к кому, ни о чём.

Это времени нету и мало

вечности, дайте ещё.

Это сладость к обрыву крена,

это разом к безумию крен,

и уже отлетающим телом

пропадать, не вставая с колен.

Это тихое прикосновенье

рук, ног, лиц.

Это в небо растут деревья,

это пенье забившихся птиц.

Совершение

Это в круг горизонт замкнувшийся,

это в плоскость вытекший куб,

расстояние, растянувшееся

от одних до других губ.

Это голый на Божьих весах,

жизнь последней капли во фляге.

Это стыд, растворённый в глазах,

словно известь во влаге.

Это солнца расплав в бездонье,

это горлом дождя дрожь,

это шёпот жадных ладоней.

И не знаешь, что отдаёшь.

Неуклюжая нежность цунами;

тыщу раз спасибо, Господь,

мы уже научились и сами

словом очеловечивать плоть.

Осветление

Это жизнь как начало без памяти,

без конца и без имени Бог,

мельтешение белой замети

и забвенье дорог.

Это первых основ потрясенье,

это пробует голос судьба.

Это мир, это вся вселенная

с головою в себя.

Это твердь и вода едины,

беспросветны и ночь и день.

Это двое на карантине

и одна предначальная тень.

Это первый крик без ответа,

заблудшийся в нас ответ.