Мотылёк покидает кокон

Ярче них были только лазурные глаза на темной, почти что черной коже.

– Как ты провел день, мой мотылек? ? тихо произнесла она.

– Хорошо, ? прошептал в ответ Нкихут.

Матушка одарила его благосклонной улыбкой. Хотел бы он получить такую от девчонки с берегов реки.

После ужина матушка ушла ткать. Ремеслом был занят каждый ее вечер. Нкихут слушал, как звон браслетов сплетается с шепотом утка в привычную вечернюю песню. Наконец он решился. Побыстрее запихал в себя остывшую гадкую массу, отложил плоскую, грубо вытесанную ложку и отодвинул тарелку.

– Мама… Когда у меня будут друзья?

Мелодия утка оборвалась, на мгновение все звуки в доме провалились в тишину.

– Мой мотылек, у тебя ведь есть Йейя, ? отозвалась матушка. ? И с тобой всегда рядом еще один самый близкий друг. Ты же знаешь, что значишь для меня, жизнь моя.

– Знаю, ? вздохнул Нкихут. ? Но я про других, таких же, как я. Все деревенские дети играют друг с другом, только мне нельзя.

Снова стало тихо, воздух в хижине будто бы замер. Нкихут обернулся на матушку, но тут же опустил голову, не выдержав ее взгляда.

– Как ты?

Голос звучал ровно, но он чувствовал, как слова налились твердостью железа.

– В саванне нет больше такого, как ты. Как мы оба. Там только грязные варвары, что хуже зверей. Никто из них не ровня тебе.

– Я помню, но все же, ? не отступил Нкихут, ? Что если там есть кто-то, не похожий на прочих?

Скорбный вздох прервал его.

– Мой мотылек, разве ты забыл, о чем я говорила тебе?

– Нет, ? прошептал Нкихут.

Он успел пожалеть, что завел этот разговор. Весь сжался на своем месте, надеясь, что беседа сама угаснет, не успев разгореться во что-то ужасное. Даже Йейя притихла в углу, предчувствуя неладное. Но матушка уже поднялась, вернулась к столу. Один взмах руки, и Нкихут подчинился, покорно последовав за ней к дальней стене.

– Посмотри! ? ее голос возвысился, пронзив ночную тишину.

Нкихут поднял взгляд на расшитое полотно. Он видел его много раз, но вышивка по-прежнему вызывала трепет внутри. Смуглые тела пробирались сквозь заросли, целили копья в проворных зверей, строили дома, готовили пищу и растили детей. Его предки хмурили волевые лица, и, казалось, укоризненно глядели на непочтительного потомка лазурными глазами.