Роялистская заговорщица

– Дайте всем разъехаться и вернитесь через десять минут, – сказала она ему тихо.

VII

Что произошло между мадам де Люсьен и капитаном Лавердьером?

Посетителю пришлось довольно долго ждать, пока Регина разговаривала с Лорисом в молельне; он, усталый, после всех перипетий дня, забыл все элементарные правила французской вежливости, растянулся во всю длину на диване, который стоял в кабинете маркизы напротив окна, и заснул сном праведного. Он не слышал, как открылась дверь.

Регина стояла перед ним с лампой в руках и смотрела на этого спящего человека.

Лицо Лавердьера в неподвижности сна, в этом спокойствии всех линий лица, не было лишено известной доли красоты: свежий, с выдающимся лбом, с широкой челюстью, он напоминал тип рейтаров, изображенных на стеклах в немецких пивных, но только поизящнее.

Маркиза невольно остановилась и рассматривала его; на лице ее виднелось сострадание. Она чувствовала, что этот человек высокого происхождения, и жалела, что он пал так низко.

Он вдруг открыл глаза и в полусне стал навытяжку, со шляпой в руках.

– Простите меня, маркиза, но усталость, жара…

Она прервала его гордым движением:

– Нечего извиняться. Отвечайте на мои вопросы: можно ли рассчитывать на тех людей, о которых вы говорили?..

– Они к вашим услугам, маркиза, так же, как и их начальник.

– Что это за люди?

Капитан слегка усмехнулся:

– Все честные люди, готовые на всякое дело, за которое им хорошо заплатят.

– Вероятно, и на измену в пользу того, кто им заплатит больше.

Лавердьер на минуту задумался, затем добродушно ответил:

– Весьма вероятно.

– Храбрые?

– До виселицы… говоря старым стилем.

– Каких политических убеждений?

– Цвета вина и лакомого куска.

– Их много?

– Шестеро, ни больше ни меньше. Мне еще неизвестно, какую миссию маркизе будет угодно на меня возложить, но я могу уверить моим опытом солдата, что небольшое число в большинстве случаев гарантия успеха.

– Верю… Есть, однако, один пункт, на котором я настаиваю.

Она взглянула ему прямо в лицо.

– Мне было бы весьма неприятно, если бы люди, которые будут бороться за такое правое дело и которые будут подвергаться величайшим опасностям, например, могут попасться в руки наших противников, имели бы за собой бесчестное прошлое, которое могло бы загрязнить знамя, которому они будут служить.