Роялистская заговорщица

– И я готов умереть за него, но не за человека, которого я презираю и ненавижу.

– Тут нет и речи о смерти за Бонапарта. Дело идет о месье де Бурмоне, о нем одном, и я утверждаю, что у короля нет лучшего солдата.

– В таком случае, – заговорил в первый раз барон де Маларвик, – я считал бы за особое для себя счастье, если бы за отказом месье де Лориса вам угодно было вписать мое имя.

Тремовиль и Лорис переглянулись.

– Вы сказали, за отказом… месье де Лориса, – заметил Тремовиль.

– А я не отказываюсь, я принимаю, – прибавил Лорис, отвешивая поклон мадам де Люсьен.

Барон Гектор де Маларвик оглянулся; оба мужчины глядели друг на друга в упор.

Гектор сделал шаг назад и, обращаясь к мадам де Люсьен, сказал:

– В таком случае я буду надеяться, что маркиза не лишит меня возможности в другой раз доказать ей мою преданность.

Офицеры окружили Лориса и поздравляли его с принятым решением. Они говорили, что его нерешительность была им совсем непонятна. Разве они для него не достаточная гарантия, что от него не потребуется ничего, что было бы против интересов их дела?

А он, точно в каком-то опьянении, не слышал их слов.

– Однако ведь нет же двух способов службы, – прошептал он.

– Как нет? – услышал он над своим ухом иронический голос. – А саксонцы под Лейпцигом?

Лорис вздрогнул. Это напоминание о страшной измене на поле сражения привело его в ужас. Но в ту минуту, как он собирался подойти к аббату Блашу, – это был его голос, – и просить объяснить значение его мрачных слов, он увидел, что барон Гектор подошел к мадам де Люсьен, которая встретила его самой любезной улыбкой.

Он вернулся к группе, которая окружала маркизу.

Разговор продолжался о завтрашней церемонии. Некоторые утверждали, что Наполеон будет встречен шиканьем, свистками.

– Не забудьте, – сказал Тремовиль Лорису, – что завтра мы взбираемся на нашу Голгофу.

– Я буду там, – ответил Лорис, – только не знаю, удержусь ли, чтобы не закричать: «Да здравствует король!»

Маркиза погрозила ему.

– Вы будете делать то, что вам прикажут… а вам будет дано приказание молчать.

Она подала знак к разъезду, точно королева, отпускающая своих придворных.

Месье де Маларвик просил у мадам де Люсьен разрешения на днях засвидетельствовать ей свое почтение. Она взглянула на Лориса и ответила, извиняясь предстоящим отъездом.

Очевидно, она не сердилась на Лориса, а он со свойственным молодости непостоянством был снова счастлив до безумия.