Невольники звёзд

Я спрашиваю, кто ты?

Парень не растерялся.

– Ловец жемчуга, один из лучших, – сказал просто, не хвастаясь, а лишь констатируя факт. – А еще старший сын старосты.

– Действительно? – брови жрицы взлетели вверх.

– Приемный сын, – быстро поправился белобрысый.

– Подробнее.

– У моих родителей долго не было детей, и священник с соседнего острова обещал им, что если усыновят меня, то и свои появятся…

– То есть ты подкидыш?

– Да, – подтвердил парень, причем без капли стыда или горечи, наоборот, с необъяснимой гордостью.

 – Меня нашли рыбаки на берегу, в пустой лодке.

– Когда?

– Шестнадцать лет назад.

Служители переглянулись, и жрица объявила:

– Мы пришли за тобой!

– Зачем? – белобрысый пытливо прищурился.

– Ты – похищенный в младенчестве принц Амарты. Мы искали тебя, чтобы вернуть домой.

– Принц? Вот это удача! – парень торжествующе улыбнулся. – Ладно, пошли.

– Что, даже с родителями не попрощаешься?

– Они мне никто.

– Эти люди выкормили тебя, вырастили и воспитали, – строго возразила жрица.

 – А правители Амарты не остаются в долгу… – она со значением кивнула монаху.

Тот мгновенно ожил, достал из кармана кожаный кошель и швырнул мальчишкам, которые продолжали стоять поодаль, наблюдая за происходящим. С десяток загорелых жилистых рук одновременно потянулись к глухо звякнувшему мешочку.

– Вот теперь пошли, принц Пратак, – сказала жрица и первая двинулась по тропинке вниз, к морю.

– Кто? – переспросил парень.

– Так тебя зовут, – бросила сестра через плечо.

Парень торопливо последовал за ней. Монах-воин замыкал шествие.

Вскоре лодка, теперь уже с тремя пассажирами, отчалила от скалистого берега. Белобрысый ни разу не оглянулся назад.

Двитья и Тритья

Она сидела на балконе с книгой в руке, делая вид, что погружена в чтение, и жадно вслушивалась в разговоры прохожих. А тем было о чем посудачить! Балкон выходил на оживленную улицу близ торговой площади, с дорогими лавками, цирюльнями, кондитерскими и прочими модными заведениями.

Прелестницу было отлично видно со всех сторон. Мягкие лучи полуденного солнца играли на волнистых медно-красных волосах, распущенных по белоснежным плечам, легкий румянец лежал на щечках, еще по-детски округлых, а пухлые губки то и дело трепетали, пряча улыбку. Одно слово – загляденье!

– О прекраснейшая! – один из топтавшихся внизу юношей задрал голову так, что шапка слетела на мостовую.