Невольники звёзд

А ею, как всегда, руководила интуиция. Лодка миновала уже пять больших островов и с десяток маленьких, когда всемудрая сестра внезапно выпрямилась и указала на скалистый пятак земли – верхушку давно потухшего вулкана.

– Туда? – опешил лодочник, крепкий дядька с дубленной морскими ветрами кожей, черными как смоль волосами и белозубой улыбкой. Правда, улыбка быстро сползла с его лица. – Зачем? На островке одно-единственное рыбацкое селение, да и то давно бы опустело, кабы не жемчуг. Жемчужины здесь просто загляденье, все как одна крупные, круглые! Только нырять за ними приходится на ужасную глубину среди острых рифов, а добыча попадается редко.

Но если уж попадается, вырученных денег хватает на прокорм всей деревне…

Жрица попыталась прервать болтливого лодочника, снова махнув рукой в сторону островка. Однако мужик оказался упертым.

– Не стану я заходить туда, и не просите! Говорю же, там сплошные рифы, как над водой, так и под, ничего не стоит налететь на…

– Сворачивай.

Это сказал монах-воин, до сих пор не проронивший ни слова.

Сказал негромко, но так посмотрел на упрямца, что тот безропотно направил суденышко к острову, лавируя меж скал, о которые бились хищные пенистые волны.

Жестом велев лодочнику ждать на берегу, жрица устремилась к рыбацким лачугам: серые камышовые крыши торчали над скальными уступами. Монах следовал за ней, чуть приотстав. На середине пути встретили ватагу полуголых детей и подростков. Ребята спускались к морю – то ли купаться, то ли взрослым помогать – но тотчас остановились и любопытством уставились на незнакомцев.

Те, в свою очередь, внимательно оглядели детей. Внезапно каменное лицо жрицы оживилось, и худая рука, змеей вынырнув из складок одеяния, указала на одного из рыбацких ребятишек. Монах-воин тут же вперился в него взглядом.

Юноша выделялся среди приятелей, как молодой тополь среди дубков. Он был высок и строен, тогда как остальные ростом не вышли; глаза у него были светлые, серо-голубые, а небрежно остриженные волосы – почти белые от соленой воды и жаркого солнца; да и кожа была скорее загорелой, чем смуглой с рождения, как у других.

А главное, парень смотрел на разглядывающих его незнакомцев не столько удивленно, сколько выжидающе.

– Подойди ко мне, – промолвила наконец жрица, и белобрысый немедля приблизился. – Кто ты?

– Меня зовут… – начал он хрипловатым ломающимся тенорком.

Но сестра нетерпеливо тряхнула головой.

– Меня не интересует, как тебя зовут.