Песнь жар-птицы

Подкатив по окружной к гаражу в глубине заднего двора, он достал из машины свой рюкзак, затем сумку Клима и, взвалив двойной багаж на плечи, направился прямиком в левый флигель. За четыре года дружбы с молодым хозяином Вик бывал здесь столько раз, что чувствовал себя как дома.

Почти. Основная разница между имением Кауницев и усадьбой Эрхартов состояла отнюдь не в роскоши или размерах дома. Эту разницу звали Кларком.

– Рад приветствовать, Виктор! – дворецкий возник в дверном проеме, едва гость ступил на заднее крыльцо.

– Добрый вечер, господин Кларк! – Вик церемонно поклонился, при этом весело блеснув глазами.

Между ним и дворецким, а также между Климом и дворецким сложились весьма нестандартные отношения. Старый слуга был единственным человеком в княжеском имении, которого ребята звали господином. При этом Кларк звал их просто по именам, что с его стороны было высшим проявлением фамильярности… и сердечности: видимо, друзья его любимчика Тоби занимали особенную строку в «табели о рангах».

– Клим тоже приехал, – бойко доложил Вик. – Я отнесу вещи наверх?

– Комната в вашем распоряжении, – милостиво кивнул дворецкий.

Гостя у Кауницев, друзья вполне могли претендовать на личные апартаменты, особенно теперь, в статусе родственников: сначала Аглая вышла замуж за Рауля, затем Ева – за Тобиаса. Однако они предпочитали жить в одной комнате, поскольку виделись куда реже, чем обоим хотелось: Клим учился на архитектора в Калининграде, а на каникулах работал на разных стройках, причем всегда выбирал, где подальше и посложнее.

О причине своего выбора он никогда не говорил, но близкие и так все прекрасно понимали.

И вот с этой самой причиной Виктор внезапно столкнулся нос к носу. Она спускалась по лестнице, грациозно приподняв край длинного платья, мягко облегающего великолепную фигуру.

– Виктор! – промурлыкал бархатный голосок, произнося его имя по-французски, с ударением на последний слог. – Какая приятная неожиданность!

– Ну да…

Это было единственное, что Вик смог из себя выдавить.

Он вдруг почувствовал себя абсолютно не соответствующим месту и времени: толстый зеленый ковер на мраморных ступенях, кругом благородное дерево, позолота, бронза и хрусталь – и он в пыльных джинсах и пропотевшей футболке, да еще с поклажей на плечах, точно двугорбый верблюд.

Зато прекрасная юная леди в алом платье, с красной розой в блестящих черных волосах, наоборот, идеально вписывалась в дворцовый интерьер.