Песнь жар-птицы

Как ты вообще здесь оказался? Вроде должен быть в Африке… Что-то случилось?

– Просто решил вас проведать. А то Сашка, вон, прячется, меня уже не узнает… Кстати, мам, ты зачем его клоуном вырядила?

– Я вырядила? Я? Ты правда думаешь, что Кауницам можно навязать свое мнение? О нет, они все делают исключительно на свой вкус, причем вкус у каждого индивидуальный и ярко выраженный! – Аглая заговорщицки переглянулась с Евой, которая тоже подошла поприветствовать Клима.

– Это точно! – подтвердила Ева. – Наши мужчины непреклонны в вопросах стиля.

– Не только мужчины, – вставила Аглая. – Маруся, например, не жалует розовый…

– Вот это одобряю – я тоже терпеть не могу розовый, кроме как тут! – Клим одним пальцем пощекотал пухлую щечку сестренки. – Ха, у нее тоже ямочки! Наша порода.

– А у Саши нет ямочек, – мать потрепала темные кудряшки двухлетнего сына, который продолжал наблюдать за Климом ярко-синими глазенками. – Он весь в папу… И неправда, что он тебя забыл, да, Сань? Наоборот, постоянно спрашивает, когда же Клим приедет и его покатает.

– Покатать тебя, Сашка? – Клим нагнулся к младшему брату.

Тот решительно кивнул.

– А не испугаешься?

Малыш так же молча потряс кудрявой головкой.

– Мужик! Дай пять! – миниатюрная ладошка утонула в пятерне старшего брата. – А теперь держись!

Схватив малыша под мышки, Клим ловко посадил его себе на плечи. Лицо мальчугана, вдруг оказавшегося на двухметровой высоте, засияло от искреннего восторга.

– Вик, отгонишь машину в гараж? – Клим повернулся к другу.

 – А я обеспечу доставку женщин и детей…

– И собак, – добавил Вик, уже открывая водительскую дверцу.

И действительно, огромный бело-рыжий зверь на всех парах несся на них через парк, а следом кубарем катилось нечто маленькое, черное и лохматое.

– Боня, стой! – крикнула Аглая.

Но разогнавшийся Бонифаций не смог бы притормозить, даже если бы захотел, и Климу не осталось ничего другого, как круто развернуться, чтобы ошалевший от счастья пес не врезался в него. Маленький Саша вцепился в русую шевелюру брата и громко заорал – больше от радости, чем от испуга.

Тут же пронзительно заверещал младенец в коляске у Евы, гулко загавкал Бонифаций, залился лаем смешной мохнатый песик. Мамочки кинулись к малышам, собаки обступили Клима, тот с хохотом отбивался от них одной рукой, второй крепко держа за ногу младшего брата, который звонко хохотал, глядя на всю эту катавасию сверху.

– Ну, это надолго! – хмыкнул Виктор, сел в машину и поехал.