Песнь жар-птицы

Она глядела на парня сверху вниз, явно наслаждаясь его растерянностью.

«Клим ведь тоже не знает, что она тут!» – подумал Вик.

Мысль о друге тотчас вернула ему присутствие духа и нужное выражение лица. Он подчеркнуто галантно поклонился, не обращая внимания на впившиеся в плечо лямки рюкзака, и проговорил с той же шутливой интонацией, с какой дразнил Надин в детстве:

– Вижу, дорогая кузина, ты уже готова к вечерней трапезе. Разве ужин не в восемь, как здесь заведено испокон веков?

– У меня встреча кое с кем из гостей Рауля в большом зале: там как раз заканчивается концерт.

– Всенепременно!

– Тогда увидимся за ужином. А теперь извини, дорогой кузен, меня ждут.

– Не смею задерживать…

Они уже разминулись на лестнице, когда Надин, изящно обернувшись в три четверти, непринужденно осведомилась:

– Ты один приехал или с родителями?

– С Климом.

Улыбка сползла с красивого лица парижской кузины.

А Вик решительно продолжил подъем.

Но в комнате не стал задерживаться. Бросив сумку и рюкзак на пол, развернулся и помчался обратно. Надо было предупредить Клима! Однако на лестнице его снова окликнули, теперь уже сам хозяин дома.

– Вик, дружище! – запыхавшийся Тоб спешил ему навстречу. – Когда Кларк сказал, что вы приехали, я сначала подумал, что ослышался…

Они крепко пожали друг другу руки, затем обнялись.

– А где Клим?

– Его взяли в плен женщины, дети и собаки.

– А-а! – улыбнулся Тобиас своей мягкой, едва заметной улыбкой. – Они всегда гуляют перед ужином…

– Кстати об ужине, – Вик поморщился. – Клим явно не в курсе, что Надин здесь!

– Я и сам только что узнал, – пожал плечами Тобиас. – Приехала неожиданно, вроде встретиться здесь с кем-то из гостей отца, ну и заодно племянника навестить… У нас в правом крыле ремонт, я там с утра до вечера пропадаю! – и он показал на свою измазанную краской одежду.

Вик про себя улыбнулся: ага, значит, он тут не один такой «бомж»! Аглая ничуть не приукрасила, утверждая, что Кауницев никто не заставит изменить своим привычкам. Даже став хозяином княжеского имения, Тобиас остался верен просторным рубашкам и мешковатым штанам с большими карманами, в которые помещалось несколько блокнотов для эскизов и пачка карандашей.