На обочине мироздания

Дальновидность Анри полностью оправдала это решение, поскольку в неспокойные годы перед провозглашением формальной независимости Хосе Леон де Виньялес помимо домоправителя был личным телохранителем малолетнего Жозефа Леклера, отца Мари, хотя сейчас ему уже не требовалось носить при себе пару пистолетов.

– Одна моя знакомая по университету тоже из Лэнгли, – рассказала беспечно Мари, крошечная сумочка теперь лежала на ее ногах, а тонкие пальцы одной руки утонули в бледных прядях ее волос.

– Вот как, выходит, что она тоже из ЦРУ? – усмехнулась ласковым смехом Исабель, заставив старого водителя перед ними улыбнуться.

Внезапно гротескный лимузин стал стремительно терять скорость, а из-под длинного капота повалил дым, что заставил насторожившегося дворецкого найти ногами педаль тормоза, обе девушки непредумышленно поймали друг друга за руки, словно бы их прикосновение могло уберечь хоть от чего-нибудь. Мари зажмурила глаза, и в следующее мгновенье автомобиль замер посреди пустой дороги у диких зарослей.

– Санта Мария, я ведь проверил машину за пару дней до возвращения юной госпожи, – выругался сдержанно Хосе, коснувшись своих густых усов, он делал так всякий раз, когда злился, словно бы проверяя наличие клыков перед схваткой.

– Неужели Q подвел с «Астон-Мартином»? – усмехнулась по-доброму сеньорита Иглесиас, сравнив дворецкого с персонажем одной известного кинофраншизы, хотя от части этот комментарий был вполне справедлив.

– Твои слова остры, как и лезвие ножа, – заметила Леклер и отпустила ладонь обворожительной подруги.

Водитель, наказав пассажирам оставаться в тени салона, открыл длинные передние двери лимузина и ступил на обжигающий асфальт, из-под продолговатого капота вздымались клубы дыма.

– Связи нет, – констатировала вслух Исабель, смотря в чащу дикого леса сразу за низким ограждением безлюдного шоссе.

– Я ведь совсем забыла, что вместе с тобой всегда что-то идет не по плану, – жаловалась по-доброму Мари, чем заставила Иглесиас изобразить насмешливо на своем лице опечаленную гримасу и посмотреть на подругу обезоруживающим взглядом, которым она овладела в совершенстве еще в далеком детстве.

Хладнокровный Хосе Леон де Виньялес в темном пиджаке поверх рубашки приоткрыл капот и запечатлел перед собой удручающую картину.