На обочине мироздания

– Этот капитан рассказал мне, что в следующем месяце сюда прибудет целый авианосец для показательных маневров, – поделилась со спутницей занятной новостью Иглесиас, по какой-то причине сейчас ей не хотелось сплетничать и обсуждать недавнюю встречу с Венсаном.

– И что в этом такого знаменательного? – спросила напрямую Мари, когда подруги вышли из тени пышной аллеи вдоль старой дороги, что поднималась неторопливо в гору, справа от обочины среди милых домиков с красными черепичными крышами стоял молчаливо отесанный гранитный камень, служащий указателем со времен испанского владычества.

– Ничегошеньки ты не понимаешь, дорогая Мари, – усмехнулась ласково Исабель и, приняв мечтательный вид, почти пропела, сказав восторженно: – Сюда прибудут делегации из Франции и всех ключевых игроков Северной Атлантики, многие послы и видные чиновники прилетят со своими семьями, ведь здесь пройдет торжественная церемония, парад, как это было двенадцатью годами ранее… – На последнем слове Иглесиас вдруг прервала свою речь, потому что по завершении маневров того года произошла страшная трагедия: роскошная президентская яхта, откуда делегаты наблюдали за ходом учений, столкнулась с миной времен второй-мировой войны и охваченная пламенем стремительно затонула в паре километров от Руана.

– Улицы Руана преобразятся: все будет увешано флагами, оркестр у губернаторского дворца будет исполнять гимны, пока ты вместе с папенькой под прицелами телекамер журналистов со всего света будешь встречать дорогих гостей и членов их семей под одобрительные взгляды зрителей на трибунах, – приободрила помрачневшую подругу Мари, хорошо помня тот день. Семейство Леклеров находилось в первых рядах от сцены, представляя старую аристократию всего архипелага, Жозеф в последнюю минуту до отплытия был вынужден отказаться от присутствия на яхте со всеми гостями лишь по той причине, что его супруге вдруг поплохело, точно бы сама Санта-Мария уберегла их от трагедии.

– Ты же помнишь вечер того злополучного дня? – спросила вдруг напрямую Исабель, заметив, с какой настойчивостью Мари пытается ее отвлечь.

– Конечно, – выдохнула печально Леклер, – такое не забудешь и через сто лет.