На обочине мироздания

Иглесиас все шла вверх по склону, пока у подножья в заточении берегов и набережных серебрился беззаботно глянец бухты, вдали за янтарной полосой света реяли трехцветные полотнища флагов над размытыми силуэтами грозных боевых кораблей. Чистые улицы солнечного Руана казались безупречными, выделялись среди пятен черепичных крыш стеклянных башни, возвышался над городом гордо фасад колониального губернаторского дворца.

– Красивая была яхта. «Рона», – проговорила отвлеченно Исабель, вспомнив название президентского судна, и оправила изящно тонкими пальцами свои распущенные темные волосы, что от прикосновений прохладного ветра словно пытались сплестись в длинные косы.

– Мне нравилось, как там подавали лобстеров, – вспомнила вдруг Мари, за все время разговора по дороге мимо них не проехала ни одного автомобиля, словно бы она была построена, чтобы только облегчить подругам путь до утеса.

– Хорошо, что ты не упомянула про стейк из кайманов, которые так любил доверенный капитан, – сказала с робкой усмешкой Исабель, она хорошо помнила, с какой самоотверженностью командир «Роны» лично помогал пассажирам эвакуироваться на шлюпки, откуда их не далее чем через пятнадцать минут подобрал один из эсминцев.

В случившейся трагедии не было вины капитана, как и кого-либо еще кроме страшной войны в старом свете, что даже спустя десятилетия после своего завершения продолжала собирать кровавую жатву.

– Доверенный капитан лично разделывал нам с тобою лобстеров за ужином, – возразила в его защиту ребячески Леклер, редкие вольные локоны ее собранных волос норовили коснуться ее открытых плеч и застелить собою милые веснушки на щеках и аккуратном носу.

В скором времени дамы взобрались на холм, что словно в противовес тому, что сразу за особняком Леклеров был застелен пятнами зеленых лугов, был покрыт густым лесом, хотя среди старых стволов, которые еще со времен испанского мандата были провозглашены заповедными, были просыпаны гравийные дорожки.

Мари хорошо помнила, как Исабель еще ребенком, фантазируя без злого умысла, уверяла ее, что в лесу живет семейство слонов во главе со старейшим слоном-президентом всех слонов архипелага маркиза Ламберта, хотя таковых здесь и не водилось вовсе.

Иглесиас вдруг восторженно улыбнулась, взглянув прямо на свою спутницу, когда редкие листья кустарников и лепестки цветов коснулись подолов их роскошных платьев.