Пеший камикадзе. Книга вторая. Уцелевший

В ранней юности, после того случая, когда его, младшего брата–первоклассника и еще тысяча сто двадцать шесть человек трое суток продержали в спортзале школы, а двумя днями ранее в коридоре школы расстреляли отца в числе двадцати взрослых мужчин способных оказать хоть какое–то сопротивление, Заур поклялся стать военным, обязательно офицером–спецназа – «Альфы» или «Вымпела», – которым не стал, в следствие полученных при освобождении ранений и приобретенной посттравматической эпилепсии.

Младший брат Заура Георгий в школьном аду выжил, правда, стал инвалидом. Зауру тогда было пятнадцать.

– Как одноногого? – спросил он.

– Так! – характерно, по–осетински, думая, что исчерпывающе, ответил Иса, важно заломив руки за голову.

– Вайнахи есть? – поинтересовался Аллагов, будучи уроженцем Грозного и замкомандира «чеченского» взвода осетинской роты, где один из взводов был укомплектован исключительно чеченцами, как он сам.

Взяв документы, Зазиев заглянул в «жидкие» личные дела новобранцев, собранные в картонные папки–скоросшиватели, в которых мало что имелось – только учетные карточки и автобиографии, – прочитав имя второго.

– Бис Егор Владимирович… Русский, что ли? – предположил он.

– Был же уговор с Ходаром после Сивого, дуй хьун, русских к нам не распределять? – удивился Аллагов, говоря про Ходаренка. – Походу кончился уговор, да, раз Иса в ярости… – продолжил он.

– Думаю, Иса в ярости из-за… русский к тому же что, одноногий, что ли?

– Может, потом языками потренируетесь, а? – сказал Абулайсов с кровати. – Я чего просил сделать?!

– Уже иду! – поспешил на выход Зазиев.

– Я с тобой! – Аллагов вышел в дверь следом.

Новобранцы карантина копошились в своих рюкзаках, как майские жуки – укладывались на выход. Здесь же в толпе стояли представители рот в ожидании своего пополнения.

Егор привычно был собран, наблюдал как собираются другие, ждал своего, как называют в армейских кругах, – «покупателя». Когда–то ему нравилось наблюдать, как его саперы собираются в разведку или, наоборот, чистят оружие после боевой задачи – все по–разному, каждый по–своему, но было в этом и что–то общее – бережное, почти любовное, обращение со своим снаряжением – будь то оружие или привычный солдатский скарб.