День гнева

Странно, но она ощущала это именно как освобождение, притом что и до того никто не принуждал ее возиться за «спасибо» с чужими детьми.

Мамы все так же каждое утро приводили малышей в дом Форсманов, только теперь ими занималась Ясмина. Кристина же почти не спускалась со второго этажа, где прекрасно проводила время с Эльсой и Ирис.

Эльса была тихим ребенком, – хорошо спала ночами, ела, сколько нужно, и не трепала маме нервы попусту. Она росла послушной, не в последнюю очередь благодаря жестким воспитательным методам старшей сестры.

В первые недели изоляции с Эльсой и Ирис Кристина почти не видела Антона и Синдре и почти не думала о них – это ее удивляло. Кристина помнила, что пасторы следят за ее мужем. Синдре возвращался домой поздно вечером и засыпал на диване в гостиной, чтобы не будить ее и малышку, и это тоже было верным признаком того, что беспокоиться не о чем.

Труднее давалось смириться с тем, что она стала забывать об Антоне. Но ведь и он был рядом, внизу, где проводил дни в компании сверстников.

В глубине души Кристина понимала, что дело в другом. Она тосковала не по Антону и детям на первом этаже и мечтала вовсе не о том, чтобы спокойно вымыть голову в ванной. Ее тянуло дальше, прочь из Кнутбю. В голове сам собой складывался план побега.

Это были нечистые мысли. Должно быть, их внушали Кристине бесы, о которых так любили говорить Эва и Синдре, и она боролась с собой, как могла. Но стоило Эльсе уснуть в деревянной кроватке, как Кристина садилась в кресло у окна и глядела на леса и луга, просыпающиеся под лучами весеннего солнца.

Так хотелось пробежаться по черной земле, закинув на плечо потертую спортивную сумку, которой Кристина так давно не пользовалась. Вернуться в Вермланд, к маме и папе, в ту жизнь, которая могла бы быть другой, не повстречай Кристина однажды Синдре Форсмана.

Кристина представляла, как стоит на автобусной остановке, и ни одна живая душа в общине еще понятия не имеет о том, что уже произошло. Гренста и все эти люди, желавшие ей только добра, в прошлом.

И все ее связи – с детьми, мужем, Эвой – оборваны. Свобода – вот чего не хватало ей для счастья.

Конечно, это были не более чем мечты. Кристина не могла оставить ни новорожденную Эльсу, ни Антона, ни Синдре, в верности которому поклялась перед Господом, а потому ей не оставалось ничего другого, как только собрать волю в кулак. Тем более что Ясмина вполне справлялась с обязанностями няньки, разве что иногда прибегая к помощи мам.