День гнева

– Это сразу облегчило жизнь и ему, и нам, – объяснила Эва. – Мой совет, Кристина, дай ему понять, что ты знаешь об этом, и заведи такие же правила у себя в доме.

– Но так ли обязательно ему вообще этим заниматься? – вырвалось у Кристины. – Быть психотерапевтом, я имею в виду? Я и дети и раньше почти не видели Синдре, он пропадает в церкви днями напролет… а теперь еще это духовное консультирование… Вы ведь с мужем уезжаете куда-нибудь почти каждые выходные…

– Мы работаем на Господа, – сказала Эва без тени иронии.

 – Ради кого нам усердствовать больше?

– Но вы ведь иногда устаете, верно?

Кристина не заметила, что брови Эвы нахмурились, а в голосе появилось неприкрытое раздражение.

– Всех нас одолевают нечистые мысли, Кристина. – Эва встала, давая понять тем самым, что разговор окончен. – Нечистые мысли мужчин проистекают от похоти, но ведь и мы, женщины, не лучше, или как? Ты хочешь чаще видеть своего мужа? За чей счет, позволь спросить? За счет Иисуса Христа? Или провести вечер с тобой и детьми перед телевизором для него важнее, чем подготовить себя и всех нас к Судному Дню? Можешь ли ты ставить свое семейное благополучие превыше спасения всех членов нашей общины? Думаю, Кристина, тебе нужна помощь Господа, чтобы взглянуть на ситуацию шире.

Не останавливайся, верь, приблизься к Христу еще на один шаг.

С этими словами Эва покинула комнату, а Кристина осталась сидеть в кресле, маленькая и уничтоженная. Ей потребовалась еще пара месяцев, чтобы осознать, что в тот день в лице Эвы она потеряла друга и приобрела врага.

Никому в Кнутбю не было позволено критиковать Эву Скуг безнаказанно.

12

В начале февраля Кристина родила прекрасно сложенную девочку, 4,7 кило весом. Таков был результат решения, принятого ею в тот вечер, когда Синдре сообщил о покупке дома. Два дня мать и дочь провели в родильном отделении Академической больницы в Уппсале, и все прошло хорошо, потому что у роженицы имелся кое-какой опыт. В общем, в четверг вечером вся семья была дома.

Антон не особенно интересовался младшей сестрой, зато Ирис сразу выразила готовность стать для нее второй мамой.

Она днями напролет нянчилась с маленькой Эльсой, проявляя редкое терпение, чему Кристина не переставала удивляться. Неужели это ее самовлюбленная Ирис, никогда и ни в чем не желавшая уступать маленькому Антону? Или все дело в Кнутбю, как говорит Синдре, и в той атмосфере любви, которая окружает здесь девочку?

Кристина на время освободилась от своей повседневной работы.