День гнева

– Здесь есть сила, – сказал Синдре, – Эва права. Из Кнутбю по Земле распространится огонь веры. Сначала на Уппланд, а потом и на всю Швецию. Я даже думаю… нет, я знаю. Я знаю, что он распространится и дальше.

Кристина молчала. Изо рта вырывался парок. Она выпустила в воздух пару белых клубков. О какой силе говорил Синдре, она не понимала. Единственной особенностью этой общины до сих пор были бесконечные разговоры о смерти и вечной жизни. Кристина не привыкла к этому в Кристинехамне.

– Они еще смеялись над моим миссионерским проектом, – с горечью в голосе вспомнил Синдре.

«Миссия наций» – вот как это называлось полностью. Этот проект Синдре запустил еще в Кристинехамне. В одиночку ему удалось открыть библейскую школу в Индии, куда он вскоре собирался с визитом.

Может, Синдре имел в виду это, когда говорил об огне, который распространится из Кнутбю на всю Швецию и дальше? Но в таких масштабах Кристина не мыслила.

– Его разнесут люди, которых спасем мы, – продолжал Синдре, будто угадывая ее мысли.

 – От одного факела зажжется другой, и эта огненная цепь протянется вокруг всего земного шара. Но начнется все здесь.

Кристина не знала, что на это ответить, и Синдре снова ее опередил:

– Это то, о чем писал Павел в «Послании к фессалоникийцам». Господь явится внезапно, как вор в ночи[4 - «Вы и сами хорошо знаете, что День Господа придет неожиданно, как вор ночью» (1-е Послание к фессалоникийцам ап. Павла 5:2).]. Но не для нас. Мы встретим его подготовленными.

– Может, купим чипсов? – спросила Кристина.

 – Ну, на случай, если он заглянет вечерком.

Синдре остановился и посмотрел на жену. Взгляд его потух, но только на долю секунды. Потом лицо разгладилось, и на нем проступила широкая улыбка.

– Прекрасная идея! – рассмеялся он. – Чипсы с луком и укропом.

5

Студенческие девичники проходили по той же схеме, что и гимназические. Когда еды больше не осталось, весь стол был заставлен пустыми бутылками, а в воздухе еще витало возбуждение, София решила, что нужно выйти.

Просто так, прогуляться. Распределение ролей в компании, к которой принадлежала Кристина, тоже осталось прежним с времен гимназии. София была все та же «тусовщица», хоть ей и было больше двадцати. Все так же просыпалась в одной постели с незнакомыми молодыми людьми, спешно натягивала юбку в туалете задом наперед и добиралась домой короткими перебежками, из опасения встретить кого-нибудь из знакомых.

– Ну пошли, девчонки, – объявила она.

Никто не проявил интереса.