Звёздный инженер

Радомысл свою руку буквально вырвал и поводил медленно пальцем:

– Культурная Европа… Мне теперь что, присягу принимать?

Говорят, северяне не многословны. Эти двое, о таком явно не слышали. Молчал при их «объяснениях» только японец.

Наконец облачко вновь соединилось лазером с небесами. И на его водянистом экране появились русские слова, но тоже из воды, чтобы прочитать такое, надо было ещё изловчиться. К ним подошёл и японец, но сначала все трое уговорили – таки Радомысла положить нож на землю. Он положил, но, на всякий случай, наступил на него сапогом.

Экран облачка нередко выдавал слова с ошибками, но общение с незнающими русского всё же стало возможным. Радомыслу было даже интересно увидеть свои фразы в иероглифах или на норвежском. Японца звали Риоси, но это было не имя, а прозвище, переводимое, как рыбак. Рыбаками оказались и норвежцы – Ингвар и Таня, которые категорично не соглашались с тем, что Таня это русское имя.

Но главное… Все они здесь находились на Земле… Но без людей! Радомысл в такое долго не хотел верить, но находящиеся здесь уже по пять дней его оппоненты, на этом настаивали.

Попались и прибыли сюда его невольные соседи по той же самой схеме, только у них всё происходило в море. Спина кита, которого Ингвар со своего сейнера загарпунил и отбуксировал к берегу, далее помощь жены в строповке улова лебёдочным тросом… И всё у них шло гладко до тех пор, пока супруги вместе не оказались на китовой спине.

Но некоторая разница со случаем Радомысла у них всё же была: никакие виртуальные глазики всем троим не представлялись, их они увидели в первый раз уже здесь, когда получали вводную информацию от облака. Во вводной информации было прямо написано, что их перевезли сюда, чтобы они занялись здесь своим привычным делом – ловлей рыб.

– И много вы за пять дней наловили? – Поинтересовался Радомысл.

– Мы ещё не ловили. Нам обещали доставить снасти, а их пока нет.

– А нет ли здесь какого – то обмана? И что, пять дней вы ничего не ели?

Когда они видели перевод его вопроса на свои языки, то реакция была единой – смущённая улыбка. Их кормили, но едой были те же облака, вернее, их маленькие кусочки.