Взаперти

Взаперти

Матвей Денисович Алешков

Задумывались вы когда-нибудь, каково это – оказаться взаперти? Нет, не в обычной комнате, а на огромной космической станции, откуда вам некуда деться. Как быстро вы сойдёте с ума, зная, что выхода нет?

Матвей Алешков

Взаперти

Вот и все. Самое страшное позади. Почему-то я думал, что это произойдёт по-другому. Но на высоте четырёхсот восьми километров от поверхности Земли, ты не чувствуешь связи с тем, что происходит там, внизу. Некоторые члены экипажа даже до сих пор не поняли, что настал конец.

Единственное, что меня пугало в тот момент, это лицо Джонсона, этого огромного мужчины, с собачьими глазами, широким подбородком и глубокими морщинами на лбу. Хоть его лицо и не выражало в тот момент никаких эмоций, по нему было видно, что внутри него что-то умерло. Иногда даже самые сильные ломаются под тяготами жизни, вот Джонсон был из тех, кого казалось, невозможно сломать. Но я почему-то знал, что это все-таки случилось.

–У тебя там остался кто-то?

–Да.

Лишних слов и не требовалось. Итак все было понятно. Я положил руку ему на плечу, пытаясь почувствовать, что хоть кто-то есть сейчас рядом.

–Надо идти.

Мы спустились из «Купола», так назывался специальный модуль, построенный Европейским космическим агентством специально для отдыха экипажа. И сегодня из всех его семи иллюминаторов мы наблюдали за тем, как в один момент все исчезло.

Началось все с тревожного сообщения из Центра управления полетами.

–Пять минут. – констатировал Мельников.

–А я говорил вам, что Додсон опять в запое. – пытался шутить Барни, но почему-то никто не улыбался, даже он сам.

–Да не напрягайтесь вы так, ну небольшая задержка, всякое бывает, может пытаются орбиту уточнить.

–Нет, Барни, тут что-то другое. – ответил я ему.

Это было очень странно, ещё там, на Земле, нас приучали к жесткому распорядку, объясняли, что даже отставание в 10 секунд может быть смертельно, а тут целых пять минут.

За всю мою 64 дневную миссию такого никогда не случалось, тем более связь с нами поддерживал Додсон. Парень, конечно, со своими грехами, у всех они есть, но несмотря на это по нему можно было сверять часы, особенно, когда он на работе.

Все находились в страшном напряжении, я видел как у Мельникова дергается краешек губ.