Левый берег Стикса

Даже в дыхании сквозила такая ненависть, что человек слабонервный испугался бы.

– Отпусти Диану и детей. Я сделаю то, о чем ты говоришь, – наконец выдавил из себя он.

– Сделай, что сказано, Краснов, тогда отпущу. И не спорь со мной, не крути, я все равно буду их держать до тех пор, пока все не закончится. А это все равно, что тебя за яйца.

– Отпусти. Я пообещал.

– Срал я на твои обещания, Краснов, жидко и с удовольствием. Твои обещания в карман не положишь. Шли бабки, иначе твоя голубушка пожалеет, что на свет родилась.

Диана заплакала. Тихо, чтобы Костя не услышал. Он молчал, только мембрана вибрировала от его неровного дыхания.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Считай, что я это уже сделал. Но послушай меня, Лукьяненко, внимательно послушай, чтобы не ошибиться. Если хоть один волосок упадет с их голов, я тебя разыщу везде, хоть под землей, и разорву своими собственными руками. Ты меня слышишь?

– Я тебя слышу, – отозвался Лукьяненко. – И учти, жиденок, плевал я на твои угрозы.

– Ди… – сказал Костя. – Да.

– Не бойся, я очень тебя прошу, не бойся. Завтра он получит деньги, и все это кончится. Он не посмеет причинить вам вред.

– Да, Костя…

Господи, как она хотела, чтобы все было так просто, как он говорил.

– Я вылечу завтра же… Дети знают?

– Нет.

– Ты плачешь?

– Это ничего, Костя…

– Завтра к вечеру я вернусь.

– Будь осторожен, прошу тебя! – Как предупредить его? Как сказать, чтобы этот вурдалак ничего не понял? – Не говори никому ничего.

– Не бойся, Ди, прошу тебя…

– Я очень за тебя боюсь, Костенька… Я люблю тебя, – и, не меняя интонации, добавила на французском: – Береги спину…

– Что ты сказала? – заорал Лукьяненко. – По-русски говори, сука… – Он подскочил к ней, замахиваясь…

– Перестань, ублюдок! – Костя тоже кричал. – Она сказала «милый».

Он все-таки ударил ее. Не очень сильно, она успела убрать голову, но больно, даже зубы лязгнули, и вырвал трубку из рук.

– Давай, Краснов! Делай все по-быстрому… Подсуетись. Твоя баба меня достала.

Диана уже не могла слышать мужа, но по ухмылке Лукьяненко поняла, что Костя говорит ему что-то малоприятное.

– Все сказал? – спросил он. – Давай, давай, попизди, все равно не дотянешься. Оставь телефончик, вдруг звякнем… Ага. Ничего, я запомню. Нет, ей я больше трубку не дам, ни к чему это. Конечно, не один.