Левый берег Стикса

– Костя… – сказала Диана. – Он требует, чтобы ты перевел на его счет деньги, иначе он грозит убить нас и тебя.

Наступила пауза. Костя молчал. Лукьяненко тоже молчал, напряженно прислушиваясь. Через открытые окна был слышен заливистый Дашкин смех и гул моторной лодки за излучиной.

– Что ты там придумал, Лукьяненко?! – голос Кости зазвенел металлом. – Что ты, сволочь, делаешь у меня в доме?

– Успокойся, Краснов, – сказал Лукьяненко. – Приди в себя и подумай хорошенько, прежде чем меня оскорблять. Тут твоя жена и дети, запомни это.

Диана слышала в трубке шумное Костино дыхание. Лукьяненко ждал.

– Говори, – наконец выдавил Краснов через силу. – Говори.

– Вот так-то лучше. Запиши номер счета… Лукьяненко продиктовал несколько групп цифр, потом адрес, тщательно сверяясь по листку бумажки и коряво выговаривая название улицы и города, и добавил СВИФТ-код.

– Сколько ты хочешь? – спросил Краснов.

– Сорок миллионов, – сказал Лукьяненко. – Сегодня же, до закрытия операций. И тогда я отпущу твоих на все четыре стороны. Как только получу конфирмацию.

– На зачисление нужно семьдесят два часа, – сказал Костя. – Ты это прекрасно знаешь.

– Это не твоя забота. Не грузи. Отправляй и не вздумай куда-нибудь обратиться. У тебя хороший дом, Краснов, как крепость. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоими щенками стряслось несчастье?

– Слушай, ты…

– Лучше молчи, Краснов.

– А ты подумал, что я могу не суметь сделать то, что ты хочешь?

– Убедишь Дитера, вы же друзья. С юридической точки зрения это законно, я проконсультировался. Скажешь, что это банковская фирма. Краткосрочный заем. У тебя еще шестнадцать миллионов на счету зависают. Придумаешь что-нибудь.

– Ты подготовился, Лукьяненко. Откуда столько знаний по состоянию счетов? Подковался, ментенок?

– Ты считал меня просто ментенком, Краснов? Тупым, преданным ментом? Ты сильно ошибся, комерс.

– А ты и есть мент. Только ссучившийся.

– Зря, Константин Николаевич! Зря ты так думаешь, зря языком болтаешь. Никто за мной не стоит – ни менты, ни бандюки, уж поверь на слово. Сам я, один-одинешенек. Но тебя, если выебнешься, порву, как соску. И всю твою семейку. Отвечаю. Ну так как, договорились?

Слышно было, как Костя дышит в трубку.