Левый берег Стикса

Бережем их здоровье, охраняем, надежней, чем сейф. Отдыхай, Краснов, до завтра…

Он выключил трубку и посмотрел на Диану.

– Что ты ему сказала?

«Сейчас он меня искалечит», – подумала Диана.

– Что ты ему сказала, ехидная тварь?

Он пошел на нее, и Диана с ужасом поняла, что сейчас опорожнит мочевой пузырь прямо здесь, перед ним. Глаза у Лукьяненко от бешенства стали желтыми, словно покрылись бельмами. Он ударил ее по лицу тыльной стороной ладони, наотмашь, и Диана, не удержавшись на ногах, упала, ударившись о барную стойку.

– Не надо, – просипела она.

Голос пропал. Господи, она сейчас уделается перед этим ничтожеством.

– Я ничего такого не сказала.

– Что ты сказала? – он больно пнул ее ногой в бедро и, ухватив за ворот, вздернул вверх, к своему лицу. Посыпались пуговицы.

– Я сказала «милый». Я сказала «милый»!

Его кулак врезался в живот Дианы, и из легких разом ушел весь воздух. Он отшвырнул ее, как котенка, и она рухнула на пол, обхватив руками горящие огнем ребра.

– Я тебя предупреждал, сука, – сказал Лукьяненко, его туфли были перед ее глазами, еще чуть-чуть – и он наступит ей на лицо. – Твое счастье, что это было одно слово. Только одно. Иначе я бы из тебя сделал обезьяну.

Диана пыталась вздохнуть, но не могла, дыхание было отбито напрочь.

– Встань, соска, – продолжал Лукьяненко, – и умой рожу. Смотреть противно.

Он опять ухватил ее за воротник и поволок к ванной, как сломанную куклу. Воздух со свистом прорвался в ее легкие, выскользнув из рук Лукьяненко, она почти упала лицом на унитаз, зажимая руками рот.

Лукьяненко презрительно смотрел на нее от дверей.

– Да… Слабовата, голубая кровь. А ведь я тебя еще и не бил всерьез. Умоешься – подай поесть, – сказал он. – Я тебя выдрессирую так, что мужу понравится. Дрессировать я умею. Попробуй выкинуть еще один номер, и мои ребята отъебут тебя хором, прямо перед детьми. Или твоих детей на твоих глазах. Они у меня послушные и очень любят деньги.

– Да, – ответила Диана едва слышно.

– Громче… – Да.

– Будем считать, что инцидент исчерпан. – Он вышел, закрыв за собой дверь в ванную.

Диана с трудом поднялась, ноги ее почти не держали, и, ухватившись за раковину, простояла так несколько секунд. Джинсы были мокрыми, она таки не сдержалась от мочеиспускания, когда ее тошнило. Правая щека опухла, но нос, как ни странно, был цел, хотя кровь из ноздрей еще сочилась.