Лихо. Медь и мёд

Обернувшись человеком, он присел у края ямы.

– Доброй ночи. Чем обязаны?

Якоб оказался красноречивее. Воткнул палку в землю и присвистнул:

– Ба-а, Юрген. Я думал, мы с тобой ищем чародеев. А тут – чародейки.

Юрген попросил палочника отойти, и тот, недовольно скрипя, приподнял руки. Девушки тут же вскочили. Якоб приблизил череп к яме, чтобы они с Юргеном могли хорошенько их рассмотреть.

Первая девушка была крепкой и статной, ростом с Якоба. Черты лица её были хищными, птичьими – хотя, подумал Юрген, это неуместное сравнение; госпожа Кажимера принимала в свой двор только девушек, превращающихся в птиц.

Йовар считал это самодурством – ни один колдун не может предсказать или изменить свою оборотничью форму, так зачем обращать на неё внимание?.. Первая чародейка особенно напоминала птицу. Нос у неё был крупный и горбатый, слишком широкий для её узкого лица – но при этом она показалась Юргену красавицей. Желтоглазая, с длинной золотой косой, она была одета в коричневый кафтан с золотым шитьём и тёмные порты. Лет ей было, может быть, как Хранко – двадцать пять. Её спутнице – около двадцати.

Юрген глянул на вторую чародейку и тотчас отвернулся, будто обжёгся.

Он знал многих красивых девушек, но эта чародейка была красива особенно – смущающей, роковой красотой, от которой перехватывало дыхание. Её тёмно-каштановые, почти чёрные волосы змеились косами, в которых Юрген разглядел вплетённые золотые колокольчики. По слухам, чародейки Звенящего двора всегда носили с собой бренчащие вещицы – так им было легче подстроиться под ритм чужих мыслей.

Чёрные брови девушки изгибались ровными дугами. Глаза её были бездонно-карими, губы – маленькими и багряными, точно раскрашенными вишнёвым соком. До чего она, должно быть, опасна, подумал Юрген и нахмурился. Куда опаснее, чем её напарница, одетая подобно воительнице, в то время как эта чародейка носила укороченный кафтан и длинную юбку. Юргена не обманывали ни её привлекательность, ни молодость.

Да что говорить – с обеими нужно держать ухо востро.

Первая чародейка вытерла грязь со щеки.

– Меня зовут Уршула, – сказала она так спокойно, словно мгновение назад не была придавлена лесным чудищем. – А это – панна Аделяйда.

– Ляйда. – Голос второй девушки был насмешливым, бархатным. – Для вас, мальчики, просто панна Ляйда.

Ещё бы. По ней сразу было видно, что она с юга Вольных господарств, где в знатных родах не было господ и госпож, только паны и пани.

Рот Уршулы слегка дёрнулся.