Лихо. Медь и мёд

Если Йовар возвращался после долгого отсутствия, его надлежало встретить – хотя бы появиться в тот день на ужине. Такие уж у них были порядки.

– Извини, – сказал Юрген. – Я не со зла.

Хранко рядом слегка трепыхнулся. С наслаждением ждал ссоры или боялся попасть под горячую руку?

– Надеюсь, – процедил Йовар, – ты занимался достаточно важными делами, а не только квохтал, как наседка?

Юрген задумчиво посмотрел на Саву.

– Только квохтал, – признался он. – Это оказалось увлекательно.

Он сокрушённо развёл руками, мол, что тут поделать? Йовар смотрел на него, грозно насупив брови.

– По-твоему, это смешно?

Ну вот, началось.

Якоб опустил чарку со всей осторожностью, на которую был способен, – чтобы не отвлечь резким звуком. И это Якоб-то! Но если Йовар закипал, все старались вести себя тише мыши.

Хотя Юрген знал, что Йовар свирепел так же быстро, как и отходил.

– Может, я даю тебе слишком много воли, Юрген? – Рука Йовара сжалась в кулак. – А? Что скажешь?

Юрген почтительно склонил голову.

– Скажу, что на это твоя воля, мастер, – произнёс он мягко. – Я виноват. Я замешкался, не сразу пришёл к тебе и поздно привёл ребёнка. Извини.

Сава рядом дышал напуганно и шумно, как пойманный в силки зверёк.

Йовар побуравил Юргена взглядом, а потом махнул тяжёлой ладонью.

– Жавора с тобой, – буркнул он. – Совсем распоясался. На, иди садись. Есть будешь, когда я закончу.

– Хорошо, мастер.

– Перестань. – Йовар скривился. – За ёрничество и язык подкоротить могу.

– Я не ёрничаю, – улыбнулся Юрген, устраиваясь под боком у Якоба. – Ты устал?

– Устанешь с тобой собачиться.

Хранко состроил многозначительную, но беззлобную гримасу. Дескать, посмотрите, что делается: Юргену снова всё сходит с рук.

Йовар подался вперёд, грузно облокотился о колено.

– Ну, – сказал он Саве. – Подойди.

Сава стоял ни жив ни мёртв. Из-за чёрной одежды его веснушчатое лицо казалось ещё бледнее. Наскоро вычищенные волосы лохматились, как птичий хохолок, а глаза выглядели бездонными, точно зеленоватые колодцы.

– Ближе, – велел Йовар.

Говорил он в своей манере – неласково, но вполголоса. Человек, который его знал, понял бы, что для Йовара это – невиданное благодушие.

– Рассказывай, кто такой и откуда.

Запинаясь, Сава повторил свой рассказ про злую тётку, покойницу-мать и ушедшего отца.