Лихо. Медь и мёд

 – Птицы принесли странные вести с юга.

Юрген отложил кол. Дождь усилился, а вдалеке ухнул гром. Сава шмыгнул под резную крышу крыльца – от греха подальше и подальше от недружелюбных колдунов.

– Ну и чего ты там стоишь? – Юрген насупил брови, поднялся. – Иди сюда, а то промокнешь. Сава, будь добр, подвинься.

Мальчишка попятился назад, к стене. А Юрген, затащив Хранко под крышу, принялся расспрашивать – что, мол, за вести? Хранко часто отпускал своих воронов летать над господарствами. Когда те возвращались, он выуживал картины происходящего со дна их глаз – это было сложное, непонятное и не подходящее Юргену колдовство, вызывавшее у него одно лишь восхищение.

Хранко неодобрительно посмотрел на Саву. Скрестил руки на груди, а потом задумчиво провёл по губам костяшками пальцев.

– Под Стоегостом объявилась какая-то тварь, – сказал он наконец. – Чудовище.

Юрген присвистнул.

– У госпожи Кажимеры новый сосед?

– Очень смешно.

– Брось. Не нас уж пугать чудовищами.

Хранко ужалил его взглядом.

– Я не чудовища боюсь, Юрген.

– А чего тогда? – Пожал плечами. – Если чудище завелось под носом госпожи Кажимеры, она быстро с ним справится.

Раздался невесёлый вороний смешок.

– Ну пока вот не справилась.

– Что ж, – Юрген опёрся о перила, – если госпожа Кажимера окажется бессильна, то так и быть, пусть просит помощи у нас. Не оставлять же стоегостцев на растерзание.

Хранко посмотрел на него как на умалишённого.

– Она – и попросит помощи? У нас? Ты рехнулся?

– А что? Спокойствие своего господарства важнее. – Юрген постучал по перилам. – Что это за тварь? Откуда она?

Хранко поджал губы.

– Ох, – Юрген скривился, – ладно. Не хочешь – не говори.

Хранко любил докладывать Йовару обо всём первым, и Юрген даже не спорил – его право.

– Мне отыскать Йовара?

– Нет. – Хранко угрюмо смотрел на небо, затянутое тучами.

Сава прильнул к двери, и Юрген успокаивающе потрепал его по голове.

– Не понимаю, чего ты так распереживался, – признался он. – Далось тебе какое-то южное страшилище.

По бледному, тонкоскулому лицу Хранко скользнула тень. Черты исказились, лоб пересекла складка, точно Хранко никак не мог решить, продолжать ли отмалчиваться или всё-таки разделить с Юргеном тревогу.