Год Змея

Многие старейшины считать, что оба дракона – ипостаси одного бога. Единого, как цикл жизни.

Та Ёхо поставила рог на поджатые ноги.

– Насмешник и хитрец Молунцзе строить козни человеческому роду и сам обращаться человеком на полную луну. Раз за разом Тхигме, который возвращаться в людское тело, когда хочет сам, мешать ему. Козни Молунцзе становиться всё страшнее и губительнее, но Тхигме помогать нам. Он исправлять их последствия. Предугадывать их. Убивать Молунцзе каждое новолетье, но тот возвращаться снова.

– А что будет, если Тхигме не разгадает хитрость?

– Миру прийти конец, – улыбнулась Та Ёхо. – Это правильно, Раслейв. Однажды так и быть. Однажды, но не сейчас.

Совьон криво усмехнулась и посмотрела на синеющие в ночи горы, гнутые и острые, как зубцы короны.

– Подожди-ка, гачи сур, – возмутилась Хавтора, расправляя сухие и тонкие, словно у девушки, плечи. – Хочешь сказать, что этот ваш Тхагма – Кагардаш?

«Хьялма», – упрямо подумала Рацлава. Старший княжий сын, так почему ему дают такие странные имена? Хьял-ма, резкое, хлёсткое, будто удар кнута.

– Богохульники! – взвизгнула Хавтора, а Та Ёхо широко заулыбалась и отпила из рога. – Кагардаш был слаб, и он умер человеком! А какие-то гачи сур посмели посчитать его ровней Сарамату! Да вы, бель гсар ади, юлду шат чира, неотёсанные, самонадеянные, и эта ваша вера…

– Знай своё место, рабыня. – Совьон положила тяжёлую ладонь на своё колено, оттопырив локоть. Грозно блеснули глаза.

Она была красива и внушительна, воронья женщина. Тонкий прямой нос, широкие брови, одна из которых – рассечённая. Густые волосы, заплетённые в нетугую косу – голову окутывал иссиня-чёрный ореол. И если бы Совьон не была так сильна и мужеподобна, многие воины сходили бы по ней с ума.

Осаженная Хавтора сгорбилась, хотя мгновение спустя ощерила зубы в лукавой улыбке.

– Так тому и быть. Но я думала, что ширь а Сарамат, драконьей невесте, мерзко слушать подобное.

Возможно, Сармат – человек, а возможно, вечно крылатый ящер. Но чем его считают слабее, тем Рацлаве легче.

– Ты ошиблась. – Она поправила длинный рукав платья, наполовину лежащий на подстилке. – Прости её, Та Ёхо.

Высокогорница и не думала обижаться. Она махнула рукой, свободной от рога, показывая, что тема исчерпана.

– Ссоры – не лучшая музыка для моих ушей, – заметила она.