Год Змея

 – Но если мы заговорить о музыке, Раслейв, я видеть свирель у тебя на груди. Ты не хотеть сыграть?

Рацлава готова была поклясться, что Совьон напряглась. Она даже задышала по-другому, одновременно глубоко и рвано. Мышцы под её рубахой затвердели, шея застыла. Но лицо – и Рацлава не знала об этом – осталось совершенно невозмутимым.

– Я бы с радостью, Та Ёхо, – Рацлава покачала головой, – но у меня болят пальцы. – Она провела ладонью, перевязанной лоскутками в засохших бурых пятнах.

Это правда. Музыка, которую она сыграла старому черногородскому воеводе, далась ей слишком тяжело.

– Мне очень жаль.

– Пустое, – отмахнулась Та Ёхо. – Сыграть когда-нибудь в другой раз. Лечить свои пальцы!

Усмешка тронула маленький пухлый рот Рацлавы.

– Хорошо. Вылечу.

Нет, её пальцы никогда не заживут. И боль никогда не уйдёт. Иногда она становилась такой сильной, а крови лилось так много, что Рацлава не могла держаться на ногах. Но придёт время, и она будет падать после более искусных песен, а потом перешагнёт и их.

– Чем же ты так сильно изрезала руки, Рацлава с Мглистого Полога? – Дыхание Совьон выровнялось, а голос напомнил упругое дребезжание железа. – Разве у тебя есть нож? Возможно, кто-то напал на тебя или лекари вскрыли тебе жилы?

В висках застучало. Рацлава медленно повела едва запёкшимся подбородком и выдавила ответ – он пришёл на ум раньше всего:

– Я упала.

Хавтора вскинула руки, округлила губы и закачала головой. Дай ей волю, она бы разразилась стенаниями.

– Наверное, в лесу? – подсказала старуха.

– В лесу, – ухватилась Рацлава, чувствуя, что Совьон ей ни капли не верит. – Распорола кожу о терновый куст.

Позже Рацлава поняла, что её ложь выглядела жалкой. Когда она пошла в лес? Зачем? Как её могли выпустить пристроенные к ней няньки? А ведь, судя по крови, это случилось совсем недавно.

– О терновый куст, – помолчав, повторила воительница. И сухо добавила: – Будь осторожнее.

Ветер сменился, и от Совьон так сильно дохнуло полынью, что Рацлава вздрогнула.

Место из её сна окружали льдистые фьорды. С мягкой травой на склонах и с водопадами, стелющимися по породе, как фата по стану юной невесты. Мглистый Полог, родина Рацлавы. Она, почему-то в своём роскошно-нежном платье с длинными рукавами, стояла на скале, обдуваемой холодными и пряными ветрами.

Во сне скала переходила в лес, из которого выступало сказочное дерево. Его кустистые ветви тянулись к бездонному небу, а в листве шумели птицы.