Дочь. Рассказы о войне

С того самого разговора что-то словно переключилось у Николая в голове, и он, действительно, увидел, что его дочь уже взрослая девушка, а не та маленькая девчушка, с которой он шептался обо всем на свете, которую носил на шее, с которой катался на велосипеде каждое воскресенье! Ее фигура, действительно перестала быть угловатой и нескладной.

Николаю все чаще и чаще приходилось стряхивать с себя это наваждение, это странное пугающее его желание смотреть на девичью фигуру.

Отец стал избегать общения с дочерью, прикрываясь сильной усталостью.

– Пап, но ты и раньше много работал. Что случилось? – недоумевала дочь. – Пойдем на великах!

– Так старый становлюсь! – попытался отшутиться Николай.

– Пап, ну ты, конечно, не мой одноклассник, но и не дед Петро. Ему-то уже шестьдесят, наверное. А тебе, пап, всего-то тридцать пять!

Отец улыбался, но прежних отношений уже не было. Николай к своему леденящему сердце ужасу почувствовал какие-то странные, совсем не отцовские ощущения к своей взрослой дочери.

Коля вспомнил о своих пылких чувствах к жене. Новые эмоции, которые он испытывал к дочери, были очень похожи на те давние, которые были у него к Шуре. Это его пугало, это его сводило с ума.

Чем больше Ира тянулась к отцу, тем испуганнее он отказывал ей во внимании. Ира обижалась, выговаривала Коле свое недовольство, он отшучивался, но пропасть между дочерью и отцом росла. А между тем приближались последние школьные экзамены в жизни девушки и школьный бал.

Двадцать первого июня 1941 года мать и отец, нарядившись по случаю окончания дочерью школы, взявшись под руку, в сопровождении Иришки-красавицы, отправились в школу на торжественную часть – получение аттестатов.

Сердце Николая готово было выскочить из груди. Он глядел на дочь и понимал, что любит ее больше жизни, и готов отдать за нее эту самую жизнь. Но что-то и омрачало Николая, он каждый раз с неудовольствием замечал, что к отцовской любви снова и снова все сильнее примешивается еще какое-то странное чувство, от которого Коле становилось очень стыдно.

Иришка была великолепна. Получив аттестат зрелости, девушка произнесла такую яркую и эмоциональную речь, что прослезились все: и взрослые, и ребята.

Директор поблагодарил Ирину, пожал ей руку и сказал, что никогда больше не будет у него такого выпуска. Другие будут, а такого нет. Как же он был прав!

Дочка подскочила к родителям.