Причалы любви. Книга вторая

Лена подняла голову, силясь разглядеть звезды в холодном осеннем небе, но ничего не было видно. Она вздохнула и молча пошла в подъезд.

Х

Уже забереги по Грустинке легли, уже вершины сопок выбелило изморозью, когда Митька Бочкин появился в Леденеве. Надо сказать, что пооборвался Митька до невозможности, в дыры на штанах разве лишь тело не светилось, ботинки давно «каши просили», а цвет кепчонки и криминалисту было бы не определить. Но, словно в пику своему никудышному виду, держался Митька на удивление заносчиво и нагло.

– К зиме гоношитесь?

Мужики удивленно оглянулись и продолжали работать.

– У лукоморья дуб зеленый, – еще сказал Митька.

Мужики послали его, куда просился, и сели перекурить.

– Я чего к вам, – начал объяснять Митька, – мне бы одежонкой разжиться. Ну, брючата там, куртец, сапоги. Как?

Мужики тяжело посмотрели на Митьку, на тусклое предзимнее солнце, клонившееся к закату, спросили:

– Все?

– Да, – ответил Митька.

– Ну и катись отсюда…

Митька мужиков не понял, однако дальше разговоры вести не стал и пошел в поселок.

«Колхоз, деревня, – презрительно и зло думал он, – ресторан от кафе не отличат, на асфальте спотыкаться будут, а туда же… Пораспустили языки, спецы хвостов и навильников…»

Так он думал и брел по широкой улице, между свеженьких, еще пахнущих лесом, домов, когда вдруг увидел знакомую высокую фигуру.

– Степа-ан! – радостно окликнул Митька. – Слышь…

Степан Налетов, возвращавшийся домой с работы, остановился и подождал, пока Митька подойдет.

– Ну, чего тебе? – не отвечая не приветствие, не очень-то любезно спросил он.

– Ты сильно торопишься?

– С работы иду, а что?

– Дело есть, – шмыгнул носом Митька.

– Мне твое дело, знаешь, как зайцу стоп-сигнал. У меня своего хватает…

– Верное дело, – Митька заволновался,– в обиде не останешься.

– А ты попробуй, обидь меня, – усмехнулся Степан. – Ладно, пошли ко мне, там расскажешь.

Митька заметно приободрился, поправил кепчонку и пошагал рядом с Налетовым.

Пока Степан умывался и приводил себя в порядок, Митька сидел в хорошо натопленной летней кухне и усиленно соображал, как ему разговор повести, чтобы и Степана на крючок зацепить, и шибко-то планов своих не открыть. И еще гадал Митька о том, оставит его или нет Налетов ночевать у себя.