Причалы любви. Книга вторая

Лето, золотая Митькина пора, кончилось, и теперь уже не скоротать ночь у костра и нодью у самого поселка не соорудишь – еще прибьют после пожаров-то. Ведь толком до сих пор не отстроились, а зима на носу. Такие вот проблемы встали перед Митькой и совсем бы, смотришь, сломали его к заходу солнца, но, как и всякий деловой человек, да еще к тому же и мыслитель, согревался Бочкин идеей, жил ею, чуть ли не парил над людишками, мелочно околачивающимися на земле. А идея была! И какая идея! Больно и жарко в желудке делалось, горячая волна дуром по всему телу катила и аж в голову била.

– Ну, Бочка, – прервал торжественный ход его мыслей вошедший на кухню Степан, – обогрелся?

– Есть маленько, – осторожно откликнулся Митька, потому как вопрос был больно опасный: мол, если обогрелся, ну и вали своей дорогой…

– Теперь умойся, ужинать будем, – приказал Налетов, подав полотенце и кусок хозяйственного мыла.

Митька умылся, жадно внюхиваясь в запах мыла, промокнул глаза полотенцем, а затем поверх полой куртки прошелся.

– Ты чего это, – удивился Налетов, – полотенце экономишь?

– Так ведь черное будет, – честно сознался Митька.

– Ну и хрен с ним! – засмеялся Степан. – Баба застирает.

Смеху Степана Бочкин обрадовался и даже позволил себе некоторую расслабленность:

– Слышь, Степан, мне бы опорки какие-нибудь… Ноги напрочь сомлели.

– Сейчас принесу, – Степан насмешливо оглядел Митьку, – да и штанишки заодно, а то еще вывалишься в какую-нибудь из дырок.

На это Митька согласно хохотнул…

И вот они сели за стол и по первой налили.

– Ну, Бочка, со свиданьицем, – поднял стакан Налетов. – Будь здоров!

– И ты будь! – ответил Бочкин и выпил, принял родимую, забыто прислушиваясь, как огненно катится она, достигает, достигла…

– Кх-хе!

– Закусывай. Пожары в этот год без груздочков оставили, – посетовал Степан, – да и с огорода ничего не взяли… Проворонили наши власти-то, в душу их перетак, все планы выполняют, о людях подумать некогда.

Однако стояли на Степановом столе соленые помидоры, капуста морковью светила, дымилась душистая крупная картошка, только что отваренная – с пылу-жару и на стол. Балык, нарезанный крупными ломтями, брусника в миске, ломтики малосольной кеты в постном масле, брикет фабричного сливочного масла… Но на что обратил Митька особенное внимание, это на икру.