Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Сохнуть нам предстояло, скорее всего, на продувном ветру: солнца оставалось от силы на полчаса.

Поймав ее взгляд, я показал рукой вдоль пляжа – мол, потихоньку возвращаемся – и первым тронулся в указанном направлении. Она же, по колено в пене, не отрывая взгляда от воды, едва-едва продвигалась. Я ждал, что она сама догадается повернуть поближе к кромке берега. Но не тут-то было. Я окликнул ее. Показал на рифы впереди и на чаек, кружившей над ними шумной стаей.

Я не сразу понял, что что-то случилось. Заглядевшись на горланивших птиц, я выпустил Элен из виду как раз в тот момент, когда она оступилась или на что-то наступила, – понять было трудно.

Я с разбегу влез в воду и, сразу споткнувшись о невидимые под пеной камни, чуть было не искупался весь, с головой, благо успел опереться рукой на один из валунов, преграждавших мне дорогу.

– Что случилось?!

– Я наступила… Не знаю на что.

Я кое-как приблизился. По лицу ее текли слезы. От боли. Это казалось очевидным.

Я дал ей обхватить себя за шею, поднял ее ногу и попытался осмотреть.

Какие-то острые махры, не то занозы торчали из стопы. Обломки мидий, каких-то ракушек? В следующий миг я подумал, что это мог быть и морской еж. Она могла раздавить его стопой. Или же попала ногой в расщелину, где они попадаются иногда целыми скоплениями. Коричневатые, с фиолетовым оттенком, махры действительно походили на иглы ежа.

– Держитесь за меня крепко и помогайте мне… другой ногой… Я не могу вас вынести, камни, упадем, – суетился я. – На берегу будем смотреть, что это… Больно?

Она не отвечала. Но по лицу ее продолжали скатываться крупные слезы.

Задыхаясь от волнения, я почти держал ее на руках, позволяя ей лишь немного отталкиваться от дна левой ногой.

Кое-как мы вылезли на берег. Я помог ей сесть, взял ее стопу и стал изучать травму. Не хватало очков. Я всё еще не пользовался ими вне рабочего стола, и иногда, особенно от усталости или волнения, не мог разглядеть вообще ничего.

После того как я аккуратно вытащил одну из иголок, потом другую, а торчали они целым пучком, я уже не сомневался, что это были шипы ежа. Часть иголок была уже сломана, видимо, еще в воде, в момент происшествия: темные крапинки отчетливо просматривались под светлой тонкой кожей в самой середине стопы, наиболее чувствительном месте. Ей действительно должно было быть очень больно.