Ловец удовольствий и мастер оплошностей

Пару минут, пока я продолжал изучать ее ногу, мы молчали. Стоически отвернув взгляд в сторону, не глядя на травму, она продолжала изредка всхлипывать. Я же старался не обращать на это внимания, пытался взять себя в руки.

– Вы не волнуйтесь. Перелома, вывиха нет, мне кажется, – пытался я успокоить сам себя. – Ведь на подъеме, вот здесь не больно?

Она отрицательно заводила головой.

– Вам одни неприятности… Вы злитесь?

– Главное, что ничего страшного. Это иголки… их можно убрать, как занозы.

Вид ее припухшей стопы меня всё же беспокоил. Как идти к машине? Звонить в скорую? Ситуация казалась тупиковой: я даже не знал толком, где мы находимся.

А там и солнце скрылось. Ветер с моря усилился. Вокруг как-то быстро потемнело. Дождь, а то и гроза, казались неминуемыми. Оставаться у самой воды мы не могли.

Я осмотрелся по сторонам. Неподалеку, между скалами, даже кто-то загорал. Компания, не то семья.

Безропотно мне подчиняясь, скрепя сердце от боли, что было заметно по ее лицу, Элен поднялась на здоровую ногу. Я взвалил на плечи наши вещи. Мы медленно заковыляли в сторону скал и компании. Однако метров через сто я понял, что ей очень трудно так продвигаться, здоровая нога увязала в рыхлом песке. Нести ее на себе я тоже вряд ли смог бы по такому песку, да еще и с вещами, пробовать я даже не пытался.

Я оставил ее посидеть одну. И быстрым шагом направился к компании у скал.

Молодая женщина, в одном бикини и в соломенной шляпе, уже видимо заметившая нас, когда мы перескакивали с места на место на трех ногах, уже шла навстречу. И не прошло минуты, как шведская семья с детьми подросткового возраста окружила нас с Элен и, объясняясь с нами по-английски, предлагала свою помощь.

Оказалось, что их машина запаркована недалеко. Вверху на дороге была стоянка. Они предлагали подвезти нас до моей машины, оставленной, как я объяснял, гораздо дальше, на выезде из последнего населенного пункта, отсюда ближайшего, но я даже не мог вспомнить его название.

Рослый и немолодой, седовласый швед заверил своих, что справится сам. В конце концов, нас было теперь двое мужчин.