Вампирские сюжеты. Рассказы, повести, стихи

Сосредоточившись там, он тем же тембром продрожал голосом «Малкут!».

Тыльная сторона рукояти в этом месте долго не задержалась. Она поползла обратно той же дорогой, но на груди мужчины, в месте солнечного сплетения, пальцы потащили кинжал уже перпендикулярно, ровно к плечу, остановившись недолго до края.

– Ве-Геб-У-Ла! – раздался его голос в той же манере, а руки потащили ровной прямой линии рукоять кинжала тыльной стороной теперь к противоположному мужскому плечу, застыв нам на симметричной точке.

– Ве-Гед-Ю-Ра! – сказал он, а пальцы повезли кинжал обратно, но теперь замерли по центру груди.

– Лэй-О-Ла-Им! – наиболее громко и наиболее низким голосом проговорил этот мужчина каббалистическим названиями, лишь сейчас открыв свои глаза.

Я их не видел, но ощущал всем своим сосредоточенным телом шорох тонких ресниц, разомкнувшихся после некой прелюдии и настройки на дальнейший ритуал. Мужские сильные руки, по-прежнему сжимающие рукоять драгоценного кинжала, выпрямились и выставили его вперёд, а потом принялись рисовать пятилучевую звезду остриём вниз.

Когда движение кончика ножа в воздухе завершило невидимый рисунок пентаграммы, с особой точностью мужчина очертил ещё и окружность строго по периметру начерченных в воздухе углов.

– Адонай! Элохим! Йод-Хе-Вав-Хе! Хашем! Тетраграмматон! – сказал этот человек, уже не слишком занижая голос, тоном спокойным, близким к своему нормальному тембру, надо полагать.

Он медленно развернулся в бок, на другую сторону света, и проделал ещё раз абсолютно тоже самое, с таким же начертанием звезды, с таким же текстом, а затем двинулся дальше. Так продолжалось, пока он с четырёх сторон не окружил себя этими начерченными в воздухе лучевыми символами.

Неспешно его руки приподнялись выше, над головой, держа кинжал остриём вверх. Кончиком лезвия он сначала начертил равносторонний треугольник, замерев и опять читая часть ритуального заклятья:

– Эхье-Ашер-Эхье, – слетело с его губ, после того, как он опять закрыл глаза, вероятно, для лучшей визуализации происходящего.

Вскоре кинжал, зажатый его пальцами, очертил ещё один треугольник внутри первого и как бы перевёрнутый. Из обеих фигур сложилась ещё одна звезда, но уже другая, не похожая на предыдущие.

– Сияют пентаграммы вокруг меня, сверкает звезда шестиконечная надо мной! Амон! – звучал он громогласно медным насыщенным тоном, что меня изрядно разъярило.